«Однако вам позволено резать скот,

которым благословил вас Господь, ваш Бог,

и есть мясо у себя в городе —

сколько вашей душе угодно».

Дварим, недельная глава «Реэ»

Ребе Нохум из Чернобыля как‑то раз отправился собирать деньги для выкупа пленных. Денег требовалось много, поэтому поездка получилась долгой. В каждом местечке, где он останавливался, ребе приглашал к себе шойхета и проверял его нож.

В один городок он прибыл ранним утром. На околице ему повстречался плохо одетый еврей.

— Ты не объяснишь, где живет шойхет? — спросил ребе.

Еврей замялся на несколько мгновений, а потом пустился в пространные объяснения. По его словам, к дому шойхета надо было добираться через все местечко. Ребе поблагодарил, и коляска покатила по указанному адресу. Лишь только она скрылась из виду, еврей — а это и был сам шойхет — сломя голову помчался по улице.

Он понял, кто задал ему вопрос, но постеснялся признаться. В то утро шойхет вышел из дому в грязной одежде, и ему было стыдно предстать перед Чернобыльским ребе в столь неопрятном виде. Поэтому он специально послал его окольным путем, чтобы успеть переодеться.

Когда ребе Нохум постучал в дверь дома шойхета, ее открыл тот самый еврей, что совсем недавно объяснял дорогу. Только теперь он выглядел куда более прилично.

Ребе едва заметно улыбнулся и сделал вид, будто ничего не заметил.

— Показать нож? — переспросил шойхет. — Конечно, с превеликим удовольствием. Для меня большая честь, что сам Чернобыльский ребе проверит мою работу. Но, прошу прощения, через десять минут в синагоге начнется утренняя молитва, может, мы сначала помолимся, а уже потом…

— Разумеется, — согласился ребе. — Сначала отправимся в синагогу. Надеюсь, она находится неподалеку?

Шойхет понял намек и покраснел до корней волос.

Ребе молился очень долго. Шойхет успел завершить молитву, сложить талес и тфилин и, вытащив нож, решил проверить его еще раз. Нож выглядел великолепно! Однако, несколько раз проведя ногтем по лезвию, шойхет подумал, что может придать ему еще большую гладкость. Он уже потянулся за точильным бруском, когда ему в голову пришла мысль: «Если бы сейчас ко мне пришел еврей и попросил этим ножом зарезать курицу, стал бы я заботиться о дополнительной гладкости? Конечно, нет! Что же получается: Бога мой нож должен вполне устроить, а вот для Чернобыльского ребе я хочу сделать его еще лучше. Выходит, я боюсь человека из плоти и крови больше, чем всемогущего Владыку земли и неба? Нет, пусть нож остается таким, какой он есть. То, что хорошо для Бога, хорошо и для ребе».

Прошло еще полчаса. Ребе закончил молитву и повернулся к шойхету. Тот молча протянул ему футляр с ножом.

— Я не стану его проверять, — сказал ребе. — То, что годится для Бога, тем более годится и для меня.