Рубрика «Трансляция» цитирует иноСМИ и не отражает мнение редакции.

Когда две недели назад появились фотографии десятков тысяч мигрантов, хлынувших в испанский анклав Сеута, они вызвали бурную дискуссию. Где проходят границы моральных обязательств Запада? Огромное число североафриканцев из бедных стран вполне предсказуемо стремятся к лучшей жизни, но столь же понятно и то, что граждане богатых государств тревожатся, наблюдая, как рушатся их границы.

Педро Санчес, социалистический премьер‑министр Испании, долгое время предлагавший амнистию нелегальным мигрантам, внезапно заговорил языком государственного суверенитета — о территориальной целостности, законодательных реформах и морских заграждениях, что было весьма далеко от привычного для него лозунга «беженцам рады».

Тем временем его консервативный оппонент Альберто Нуньес Фейхоо, лидер Народной партии, осудил «преднамеренную оккупацию страны», произошедшую в тот момент, когда «правительство всё знало и ничего не делало». По всей Европе и за её пределами политические противники яростно спорили о безопасности границ, европейской солидарности, жизнеспособности Шенгенской зоны и интеллектуальном банкротстве прогрессивного космополитизма.

Но в сумрачных закоулках интернета распространялась совсем другая — и куда более простая — версия происходящего. С явственным запахом серы Такер Карлсон, бывший ведущий Fox News, превратившийся в цифрового подстрекателя с многомиллионной аудиторией в социальных сетях, выпустил видео, пообещав рассказать зрителям, «кто стоит за вторжением и зачем», и добавил: «Великое замещение — больше не теория».

На протяжении двухчасового выпуска Карлсон — тот самый, который утверждал, будто однажды во сне на него физически напал «демон» — обсуждал события в Сеуте с ревизионистом Катастрофы Дэррилом Купером. К какому выводу они пришли? Примерно к тому, какого и следовало ожидать: во всём виноваты евреи.

Израиль? Именно так. Несмотря на полное отсутствие сколько‑нибудь достоверных доказательств, Карлсон заявил, что еврейское государство и его американские союзники «используют массовую миграцию как оружие против правительства, которое им не нравится», чтобы «наказать вас мусульманами за то, что <…> вы не одобряете геноцид в Газе».

Как обычно, утверждения из его видеосюжета о Сеуте, быстро набравшего миллионы просмотров, были подхвачены другими влиятельными фигурами из соцсетей — например, американским стримером Хасаном Пайкером, у которого почти три миллиона подписчиков и которому в июне запретили въезд в Великобританию. Пайкер заявил своей аудитории: «Израиль и Америка заставили марокканское правительство отправить около сорока тысяч человек на территорию, управляемую Испанией», добавив: «И это даже не какая‑то теория заговора».

Для человека в здравом уме подобные утверждения смехотворны — даже если несчастный случай свёл его с ними благодаря очередному сбою алгоритма. Однако идеи Карлсона являются частью опасной конспирологической теории, истоки которой восходят к Америке конца XIX века, на которой остались отпечатки пальцев Адольфа Гитлера и которая сегодня широко распространена на Западе — в том числе всё больше в Великобритании.

Хотя её название звучит как сложный термин из физики, в наиболее крайней форме теория «Великого замещения» утверждает, что массовая миграция сознательно организуется евреями с целью разбавить белую расу до полного её исчезновения. Зачем, спросите вы, евреям тратить столько времени и сил на столь причудливую задачу? В сознании конспиролога причин столько же, насколько они абсурдны: разделить белое общество и властвовать над ним; перенаправить антисемитизм на другие меньшинства; отомстить за Катастрофу; получить финансовую выгоду; наконец, как утверждал Карлсон в связи с Сеутой, реализовать стратегические интересы Израиля.

Впрочем, серьёзно задумываться о правдоподобии всего этого сторонникам теории особенно не требуется. Для них евреи просто злонамеренны. Этого достаточно.

Покойный американский неонацист Дэвид Лейн с характерной гиперболизацией назвал этот предполагаемый заговор «белым геноцидом» в своём «Манифесте белого геноцида» — тексте, написанном в 1990‑е годы в тюрьме, где он отбывал срок за участие в убийстве либерального еврейского радиоведущего.

По словам Мэтью Фелдмана, специалиста по фашизму и «белому супрематизму», выступавшего экспертом в британских процессах об ультраправом терроризме, одна из причин привлекательности теории «Великого замещения» заключается в её необычайной вместительности: она объединяет все меньшинства в одного общего врага, а евреям отводит роль тех, кто дёргает за ниточки.

«Это чрезвычайно пластичная идея, — говорит он. — Её использовали для нападок на чернокожих, латиноамериканцев, евреев и мусульман. Для расиста она почти идеальна: связывает всех, кто не белый, плюс евреев, в одну грандиозную и ядовитую концепцию».

Дэйв Рич, ассоциированный исследователь Института изучения антисемитизма Пирса, соглашается: «Мы видели британских неонацистов, появлявшихся в исламистских подкастах и обсуждавших теорию “Великого замещения”. Эта идея способна объединять даже исламистов и ультраправых…»

Как бы абсурдна ни была теория «Великого замещения», её фанатичные последователи уже лишили жизни множество людей из самых разных меньшинств — евреев, мусульман, чернокожих и латиноамериканцев. В 2019 году Брентон Таррант убил 51 мусульманина в двух мечетях Крайстчерча в Новой Зеландии. Годом ранее Роберт Грегори Бауэрс застрелил 11 евреев, молившихся в синагоге «Древо жизни» в Питтсбурге: своей мишенью он избрал их потому, что они помогали благотворительной организации, работавшей с беженцами. В 2011 году Андерс Брейвик убил 77 человек в молодёжном лагере Рабочей партии на норвежском острове Утёйя.

И это далеко не все примеры: 23 латиноамериканца были убиты в магазине Walmart в Техасе в 2019 году; 10 чернокожих покупателей — в штате Нью‑Йорк в 2022‑м; двое человек — возле синагоги в Германии в 2019‑м; ещё один — в синагоге в Калифорнии в том же году; гей и небинарный человек были застрелены в Словакии в 2022 году. Каждый из убийц оставил после себя манифест, в котором теория «Великого замещения» занимала заметное место.

Новый опрос YouGov показал, что сегодня лишь каждый пятый британец считает миграцию «в основном полезной» для страны — по совпадению примерно такая же доля населения Великобритании родилась за рубежом. В январе 79 процентов избирателей хотели, чтобы правительство сосредоточилось на прекращении переправ через Ла‑Манш на малых судах.

Правда и то, что политика массовой миграции проводилась сменявшими друг друга правительствами без демократического мандата и вопреки возражениям населения. В 2019 году консерваторы Бориса Джонсона получили большинство в 80 мест, обещая в своей программе, что «общее число мигрантов снизится». Произошло прямо противоположное. Даже во время так называемой «волны Бориса», когда чистая миграция приблизилась к миллиону человек в год, опрос Ipsos и British Future показал, что две трети избирателей Джонсона хотели её резкого сокращения.

Но — и это принципиально важное «но» — всё это не было частью зловещего заговора по «замещению» белого населения, и уж тем более не имело никакого отношения к еврейским кукловодам. Более того, недавно премьер‑министр Израиля Биньямин Нетаньяху в предельно мрачных выражениях предупредил о том, к чему, по его мнению, может привести массовая миграция. Он назвал Великобританию «Исламской Республикой Британия» и заявил, что страна рискует стать «первой исламской республикой с ядерным оружием»: едва ли это тот результат, которого желал бы Израиль.

Эндрю Нитер, бывший спичрайтер Тони Блэра и советник Министерства внутренних дел, как‑то вспоминал, что одна из целей массовой миграции состояла в том, чтобы «ткнуть правых носом в разнообразие». Но в действительности происходящее было прежде всего следствием политической зависимости от лёгких решений британских экономических проблем — без должного внимания к долгосрочным социальным последствиям — и подкреплялось центристским догматическим убеждением, будто люди взаимозаменяемы.

Ничего этого особенно и не скрывали. В выступлении перед Конфедерацией британской промышленности в 2004 году Тони Блэр сказал прямо: «На нашем рынке труда полмиллиона вакансий, и нашей сильной, растущей экономике необходима миграция, чтобы заполнить эти рабочие места». Похожие заявления в разные годы делали Дэвид Бланкетт, Гордон Браун, Дэвид Кэмерон, Тереза Мэй, Борис Джонсон, Прити Пател, Риши Сунак и их ближайшее окружение.

Но с ростом соцсетей разгневанные правые избиратели всё чаще сталкиваются с риторикой «Великого замещения» в исполнении таких людей, как Карлсон, — риторикой, которая помещает соблазнительную конспирологическую рамку вокруг куда более прозаической действительности. Его влияние, как и влияние менее осторожных антисемитов и фашистов, пересекло Атлантику по целому спектру радикализации. В результате одни британские политики начали подражать этому языку ради популистской выгоды, другие приняли саму идеологию целиком.

«Теория “Великого замещения” — ультраправый аналог того, как левые используют Газу для политической выгоды, — говорит Рич. — Они берут реальную проблему, относительно которой существуют вполне легитимные политические споры и опасения, создают её конспирологическую версию и используют её для поиска козлов отпущения, утверждая, что за кулисами действует скрытая «еврейская рука». Именно так работают экстремисты».

Для Карлсона теория «Великого замещения» стала привычным товаром задолго до того, как его вынудили уйти с Fox News в интернет‑подполье. В 2022 году выяснилось, что он упоминал эту конспирологическую теорию более чем в четырёхстах своих передачах. Однако когда в том же году «белый супрематист» Пэйтон Гендон, неоднократно ссылавшийся на неё в своём манифесте, расстрелял десять чернокожих в супермаркете в штате Нью‑Йорк, явно смущённый Fox News упомянул саму теорию лишь однажды за всё время освещения этого преступления.

Менее чем через год Карлсон был уволен с телеканала. Освободившись от ограничений мейнстримного телевидения, он стал ещё откровеннее продвигать теорию «Великого замещения», заявив в прошлом году, что это «не теория и тем более не заговор», а «измеримая физическая реальность».

При этом не всякий, кто использует термин «Великое замещение», воспринимает его именно в антисемитско‑конспирологическом смысле. Французский писатель Рено Камю, которому как раз принадлежит современное выражение Grand Remplacement «Великое замещение» (фр.)
, отвергал заговорщическую трактовку своей идеи и осуждал как Марин Ле Пен, так и её гораздо более радикального отца Жан‑Мари. Решение проблемы он видел в понимании западной культуры: «Народ, знающий свою классику, не позволит без борьбы отправить себя на свалку истории».

Но когда Камю запретили въезд в Великобританию, он как раз собирался выступить на конференции Big Remigration в Ист‑Мидлендсе, организованной фашистской Homeland Party, которая сетует на «белый геноцид» и вполне недвусмысленно указывает пальцем на евреев.

«Во многом именно благодаря Камю теория “Великого замещения” приобрела интеллектуальный налёт, — говорит Фельдман. — У “белого геноцида” его никогда не было, хотя Дэвид Лейн писал очень много. Когда у тебя в каждом втором предложении слово “арийский”, многосложные слова уже не особенно помогают. Камю, напротив, был известным писателем и активистом движения за права геев Международное общественное движение ЛГБТ в РФ признано экстремистским и запрещено. — Ред. . Это был не просто очередной парень из подкаста — за ним стоял интеллектуальный вес. Во Франции существует богатая традиция публичных интеллектуалов. Это помогло».

В новой формулировке, предложенной Камю, теория получила дополнительное распространение и в Соединённых Штатах. После избрания Дональда Трампа радикалы почувствовали себя увереннее.

В 2017 году, в первый год президентства Трампа, печально известный националистический марш в Шарлотсвилле, собравший активистов альтернативных правых, неоконфедератов, неофашистов, белых националистов, неонацистов, членов Ку‑клукс‑клана и ультраправых ополченцев, сопровождался лозунгом, прямо вдохновлённым теорией «Великого замещения»: «Евреи нас не заменят». Всё закончилось тем, что признавшийся в симпатиях к неонацизму Джеймс Алекс Филдс‑младший въехал автомобилем в толпу контрдемонстрантов, убив 32‑летнюю Хизер Хейер.

Реагируя на произошедшее, Трамп вызвал бурю критики, осудив «ненависть, фанатизм и насилие с разных сторон» и заявив, что «с обеих сторон были также очень хорошие люди», тем самым, по мнению критиков, отказавшись последовательно выделить насильственных ультраправых как объект осуждения.

«Всё это сделало теорию “Великого замещения” гораздо более заметной для широкой публики. Но настоящий прорыв случился в 2019 году, — говорит Фельдман. — Сначала было нападение в Крайстчерче. А в последний день Песаха произошло нападение на евреев в синагоге Поуэя в Сан‑Диего, где один человек был убит».

Это произошло ровно через полгода после стрельбы в синагоге «Древо жизни» в Питтсбурге. «Все эти преступления базировались на идеологии “Великого замещения”, а их освещение в СМИ сделало указанную конспирологическую теорию глобальной».

Главной движущей силой, добавляет Фельдман, стала сеть X, прежде твиттер, где упоминания этой теории стали расти лавинообразно. Он почти мгновенно заметил перемены и в своей работе эксперта по делам об ультраправом терроризме: «Когда кого‑нибудь арестовывали, полиция обычно передавала мне материалы для анализа. Разница между периодом до 2019 года и после него была совершенно очевидной. “Великое замещение” стало устойчивым выражением и использовалось как мотивировка для действий».

Тем же летом Энн Мари Уотерс, лидер ультраправой организации For Britain, выступила на конференции Generation Identity в Лондоне. Символично, что её сторонники рекламировали это выступление как первую речь британского политика, посвящённую «Великому замещению». Теория окончательно добралась до Британии.

К чему всё это приведёт? Если нынешняя тенденция сохранится, Великобритании, похоже, придётся приготовиться к тому, что эта отвратительная чепуха будет всё глубже проникать в политический мейнстрим.

«Безо всякого сомнения, сегодня это самое распространённое ультраправое учение, — говорит Рич. — Оно обладает особенной способностью уводить людей от вполне легитимных позиций к экстремизму. Это ворота в очень тёмные места. И у нас есть все основания этого бояться».

Рубрика «Трансляция» цитирует ИноСМИ и не отражает мнение редакции

Оригинальная публикация: How a far‑Right conspiracy infiltrated British politics