Студеным зимним днем ребе Мойше из Саврани Городок на юге Украины. Подробнее о праведнике из Саврани повествуется в 7‑м томе «Голос в тишине», рассказ «Кто остерегается клятв».
ехал по делам. Ветер яростно бросал в окно крытых саней снежную крупу, вздувал гривы лошадей, тряс обледенелые ветки тополей вдоль обочины. Но внутрь возка он проникнуть не мог, ребе Мойше, закутавшись в шубу, не замечал холода. О чем думал праведник, в какие сияющие пространства уносились его мысли, эх, если б знать?!

Дорога пролегала через село Красное Белорусское село в 18 км к востоку от Молодечно, когда‑то с большим еврейским населением.
. Раввин этого села ребе Йешаяу‑Лейб славился не только своим преклонным возрастом, но и бескомпромиссной нищетой.

— Проезжать через Красное и не увидеть ребе Йешаяу? — воскликнул цадик из Саврани и велел кучеру остановиться у дома раввина.

В доме было холоднее, чем на улице. Похоже, печь в нем не топили несколько дней. Престарелый раввин сидел в постели, укутанный в одеяло, и сосредоточенно изучал последний сборник респонсов. Чтение полностью занимало его внимание, так что ребе Мойше пришлось несколько раз кашлянуть, прежде чем ребе Йешаяу оторвал взгляд от страницы.

— Раввин из Красного! — воскликнул цадик. — Разве в таких условиях можно служить Всевышнему? Сказал царь Давид: «Жиром и туком душа моя будет насыщаться, радостным возгласом восхвалят Тебя уста мои» Книга Псалмов, 63:6.
. Когда еврей плотно ужинает в хорошо натопленном доме, он может встать после полуночи Про ребе Йешаяу рассказывали, будто на протяжении полувека он ни разу не пропустил «тикун хацот», особый порядок молитв, произносимый после полуночи.
и до утра заниматься своим служением!

Ребе Йешаяу внимательно оглядел цадика и ответил хрипловатым от холода голосом:

— Посмотри, что написал царь Давид в следующем предложении: «Когда вспоминаю я о Тебе на ложе моем, о Тебе размышляю в страже ночной» Книга Псалмов, 63:7. . Когда еврей провозглашает перед сном на своем ложе «Шма, Исроэль» должным образом, он получает силы встать после полуночи для учебы и молитвы.

О чем пошла речь дальше, никто не запомнил. То ли из‑за невнимательности, то ли потому, что беседа праведников не предназначалась для посторонних ушей и упорхнула из памяти тех, кто все‑таки ухитрился ее подслушать.

Спустя полчаса, получив благословение раввина, ребе Мойше стал прощаться.

— Я бы очень хотел исполнить заповедь проводов гостя, — сказал ребе Йешаяу, — но, увы, у меня совсем нет теплой одежды, а мороз сегодня особенно лют.

— Ну, такая беда — не беда! — отозвался цадик и велел принести из кареты запасную шубу, валенки и меховую шапку.

Раввин облачился в принесенное великолепие и лишь руками развел:

— Тепло и удобно, нечего сказать. Но как я смогу вернуть эти одежды? Идти обратно без шубы и валенок в моем возрасте весьма рискованно.

— Мы остановимся на ближайшем постоялом дворе, — ответил ребе Мойше. — Я отправлю вас обратно в возке и подожду его возвращения вместе с одеждой.

Застоявшиеся кони дружно взяли с места, заскрипели полозья, зазвенели под дугой колокольчики, заискрились блестки снеговой пыли. О чем по дороге говорили праведники, тоже неизвестно. Сохранилось лишь завершение их беседы. Когда сани остановились перед постоялым двором, ребе Мойше спросил согревшегося раввина:

— Так все‑таки, какой путь служения Всевышнему более хорош?

— Возможно, вы правы, — ответил раввин, — но на старости лет я не стану менять дорогу.

Праведники распрощались, и ребе Мойше чуть слышно велел вознице «забыть» одежду в сенях раввинского дома.

Сборник рассказов «Голос в тишине» можно приобрести на сайте издательства «Книжники»