Однажды реб Цви из Жидачева сидел с хасидами за торжественной трапезой в честь Лаг ба‑омер Тридцать третий день (при написании еврейскими буквами «лаг») отсчета омера, дней от Песаха до Шавуота. Годовщина смерти ребе Шимона бен Йохая.
.

— Гематрия фразы «Едид нефеш, Ав арахаман» «Душевный друг, Отец милосердный…» — из поэтического переложения содержания «Песни Песней», читаемого в канун субботы.
, — сказал ребе Цви, — равна гематрии «ребе Шимон бен Йохай».

За столом присутствовал некий ученый муж, который быстро произвел вычисления в уме и выяснил, что ребе ошибся. Гематрия «Едид нефеш» равна 764, а «ребе Шимон» — 765. Разумеется, он не посмел сообщить вслух о своих расчетах, но праведник прочитал его мысли и ответил:

— Эх ты, всезнайка. В Талмуде слово «Йохай» написано без буквы «алеф» Алеф — первая буква еврейского алфавита, и ее числовое значение равно единице. Поэтому при написании без нее гематрии совпадают.
.

*  *  *

Ребе Йоселе из Домброва каждый Лаг ба‑омер отправлялся на могилу Магида из Кожница. Никакие обстоятельства, даже самые уважительные и серьезные, не могли принудить его отменить поездку. Один молодой хасид не сдержал любопытства и попросил ребе рассказать о причинах этого.

— Сразу после женитьбы, — ответил ребе Йоселе, — я прожил несколько лет в доме у моего тестя, ребе Мойше, сына святого Магида из Кожница. Никогда не забуду, как однажды в Лаг ба‑омер он сказал мне и своим ученикам: «Тому, кто сегодня будет молиться на могиле Магида, зачтется словно молитва на горе Мерон, у ребе Шимона бен Йохая». Сказать, что мы удивились, — ничего не сказать. Ребе Мойше ласково потрепал меня по плечу:

— Не ищите прямого доказательства моим словам. Однако косвенное существует, да еще какое! — Он задумался на несколько минут, словно вглядываясь в прошлое. Затем начал рассказ.

— Мой отец, святой Магид, всегда танцевал на Симхас Тойре Симхат Тора («Радость Торы»; иврит) — праздник, наступающий сразу после Суккот: в Израиле — на следующий день после Суккот, в странах рассеяния — на девятый день. В этот день завершается годичный цикл чтения Торы и начинается новый цикл.
с большим воодушевлением. Но как‑то раз его восторг выдался наособицу, лицо пылало, словно факел, а глаза сияли. От первой до последней акофы Кружение вокруг возвышения для чтения Торы (бимы) в синагогах в праздник Суккот. Существуют следующие обычаи:

1) в седьмой день Суккот (Ошана раба) при утренней молитве с лулавом и этрогом в руках обходят вокруг нее семь раз — в память о завоевании Иерихо; эти кружения служат также намеком, что и стена ненависти к еврейскому народу рухнет, как стены Иерихо;

2) дважды в дни праздников Шмини ацерет и Симхат Тора (в диаспоре) обходят семь раз вокруг возвышения со свитками Торы в руках: вечером и утром следующего дня во время молитвы.

он не выпускал из рук свиток Торы, нося его, точно пушинку.

За вечерней трапезой муж моей сестры спросил:

— Досточтимый тесть, чем отличается эта Симхас Тойре от других?

— Знай же, — ответил Магид, — душа моего покойного отца Шабсая Истории про Шабсая, отца Магида из Кожница, можно отыскать в рассказе «Молитва переплетчика» («Голос в тишине», том 6) и в рассказе «Время танцевать» («Голос в тишине», том 7). пребывает в раю вместе с душой святого праведника Йохая, отца ребе Шимона. И сегодня праведник попросил отца взять его с собой на мои акофес, пообещав взамен пригласить отца в Лаг ба‑омер на празднование у горы Мерон.

Если бы ты видел праведника Йохая, стоящего вместе с моим отцом на биме и наблюдающего за акофес, твое сердце, как и мое, переполнилось бы радостью до самых краев и ты бы тоже танцевал без устали.

Отсюда мы учим, — завершил свой рассказ ребе Мойше, — коль скоро душа моего деда, ребе Шабсая, связана с душой праведника Йохая, душа моего отца, святого Магида, связана с душой ребе Шимона бен Йохая и находится вместе с ним в одном райском чертоге.

*  *  *

В Гомеле, как и в любом другом городе с большим еврейским населением, было принято в Лаг ба‑омер посещать кладбище. Члены похоронного братства «Хевра кадиша» приходили раньше всех, а уходили последними. Надо было внимательно осмотреть кладбище и взять на заметку все, что требовало ремонта. Где за зиму и дождливую весну накренилось надгробие, где просело основание, где требовалось обновить ограду. После завершения осмотра братство собиралось в домике неподалеку для обсуждения дел и трапезы в честь праздника.

На столы выставляли бутылки с водкой, вареные яйца, соленья и разные виды выпечки.

Городской раввин Ицхок‑Айзик приходил на кладбище после того, как его покидали все посетители. Завершив осмотр и молитву, он усаживался в коляску, присланную «Хевра кадиша», и направлялся в дом, где пировало святое братство. Отломив из вежливости кусочек какого‑нибудь пряника, раввин произносил толкование на тему хасидизма.

Как‑то раз во время осмотра раввин Ицхок‑Айзик надолго задержался у свежей могилы, разглядывая надписи на могильном камне. Затем обратился к главе «Хевра кадиша», в Лаг ба‑омер традиционно сопровождавшему раввина.

— На небесах требуют у души покойного предъявить заслуги, указанные на памятнике.

Глава похоронного братства замер в немом удивлении. Раввин помолчал немного и неожиданно попросил:

— Принеси, пожалуйста, топор. Когда тот выполнил его просьбу, раввин приказал:

— А сейчас стеши с камня все, кроме имени и даты смерти.

Убедившись, что надписи сбиты, раввин направился к ожидавшей их коляске. В дом, где уже собралось святое братство, они прибыли куда позже обычного.

— Прошу простить нас за опоздание, — с порога извинился раввин Ицхок‑Айзик. — Мы были вынуждены задержаться, чтобы спасти душу одного умершего.

Сборник рассказов «Голос в тишине» можно приобрести на сайте издательства «Книжники» в Израиле, России и других странах