Признаюсь, для меня они — фигуры на шахматной доске, на которой разыгрывается партия за господство над миром.
Лорд Курзон. Персия и персидский вопрос (1892)
Отец‑основатель ЦРУ Майлз Копланд весьма опасался сионистов. В своей книге «Без плаща и кинжала: правда о новом шпионаже» он писал: «Страх наших дипломатов и офицеров разведки перед сионистским влиянием велик <…> Наши офицеры видят сионистов за каждым углом» . В ряду жертв сионистского заговора — отставок американских дипломатов на Ближнем Востоке, отзыва агентов ЦРУ из региона и прочего — Копланд приводит и такой вопиющий случай: «Молодому офицеру, который как‑то заметил, что Голда Меир выглядит, как президент Джонсон, переодетый женщиной, был сделан выговор — не за то, что он оскорбил президента Джонсона, а за то, что он оскорбил г‑жу Меир» .
Склонность вскрывать разнообразные заговоры внутренних и внешних врагов нынче не является прерогативой рыцарей плаща и кинжала. Явление это в последнее время чрезвычайно распространилось — от членов правительств и функционеров Евросоюза до популярных СМИ и соцсетей, а за ними и до широких масс по обе стороны идейных баррикад.
Стоит задержаться на фигуре Майлза Копланда. Думается, основатель и руководитель ЦРУ — фигура репрезентативная, не случайная. События же, в которых он принимал участие, создают любопытный ракурс в понимании происходящего уже в наши дни.
Во время Второй мировой войны Копланд базировался в Лондоне и там, очевидно, стал большим англофилом. Он женился на шотландке Лорейн Эди, секретном агенте Управления специальных операций (SOE), подразделения британской разведки, занимавшегося «неджентльменской войной» — диверсиями, ликвидациями и т. п. Впоследствии Лорейн Копланд стала видным специалистом по ближневосточной археологии. После выхода в отставку Копланд постоянно жил в Англии, где и умер. Интересный факт: его сын Стюарт Копланд — основатель и барабанщик знаменитой британской группы The Police, в которой пел Стинг.
После окончания Второй мировой войны Копланд отправился на Ближний Восток. Сначала он работал в Сирии, где в 1949 году занимался организацией государственного переворота. Тогдашнее сирийское правительство поплатилось за свою несговорчивость: тормозилось строительство трансарабского нефтепровода, совместного проекта Саудовской Аравии и американских нефтяных компаний. То ли это была чрезмерная жадность, и сирийцы надеялись получить от американцев больше денег, то ли были тому иные причины.
Трансарабский нефтепровод был первым крупным транснациональным проектом США на Ближнем Востоке, где до того полностью господствовала Британия. Напомним, именно полного господства в этом регионе Британия всеми средствами добивалась в Первой мировой войне, в которую в конце концов смогла втянуть и США .
После Шестидневной войны отрезок трансарабского нефтепровода контролировался Израилем. В результате череды событий, среди которых были и политические комбинации в арабских странах, и террористические диверсии на израильском участке, работа нефтепровода систематически затруднялась. К концу 1970‑х годов он частично утратил функциональность и наконец полностью прекратил работу в 1990 году, на фоне разногласий Саудовской Аравии и Иордании, «странным образом» решившей поддержать Ирак в войне с США.
Затем Копланд принял участие в операции «Аякс» — совместной операции ЦРУ и британской МI‑6 по свержению премьер‑министра Ирана Мохаммеда Мосаддыка. Целью была защита британских нефтяных интересов в Иране. Мосаддык в 1951 году национализировал Англо‑иранскую нефтяную компанию (ныне British Pеtroleum), и Британии не удавалось решить проблему ни политическим путем, ни санкционным давлением, ни попытками морской блокады Ирана на протяжении 1951–1953 годов, известными как абаданский кризис.
Публично Великобритания и США демонстрировали солидарность, но в реальности их интересы вступили в конфликт. У США не было ни экономических, ни политических резонов защищать интересы Британии на Ближнем Востоке. Британия, в свою очередь, была крайне недовольна экспансией США в регионе: сильнейшее раздражение в Лондоне вызывал и сам трансарабский нефтепровод, и то, как он влиял на ближневосточную политику.
Администрация Трумэна решила поддержать демократически избранного иранским народом Мосаддыка, у которого была репутация принципиального и неподкупного политика. США желали оказаться в числе основных бенефициаров концессионных соглашений, которые должны были последовать за национализацией. Госсекретарь США Дин Ачерсон выступил с резкой критикой Великобритании, заявив, что британцы проводят в Иране политику «либо правление, либо разорение».
Черчилль, переизбранный тогда премьер‑министром, выказывал крайнее недовольство и требовал от США союзнической поддержки, но администрация Трумэна в этом вопросе руководствовалась непосредственными, в первую очередь экономическими национальными интересами.
В 1953 году, после избрания президентом Эйзенхауэра, произошло нечто, лаконично именуемое «работой дипломатов и разведывательного сообщества». В итоге США в очередной раз были привлечены для достижения целей британской политики, а американские интересы были переформулированы в заданном политическом ключе, где противостояние с СССР заняло место национальных интересов.
Вообще национальные интересы — вещь сложная. В 1978 году, когда британские спецслужбы проводили очередную операцию по смене режима в Иране (шах не оправдал доверия и стал слишком тесно сотрудничать с Израилем, вновь ставя под угрозу британское влияние в регионе), даже некоторые представители британских элит, осведомленные о ситуации, писали запросы в правительство и сообщали, что не понимают логики участия Великобритании в событиях. Исламская революция, по их мнению, очевидно вредила непосредственным экономическим и политическим интересам Британии.
Между тем установление исламистского режима в Иране было остроумным ходом. Оно гарантированно решало сразу три задачи в регионе: сдерживание США, сдерживание Израиля и сдерживание СССР. Ради достижения подобных стратегических выгод стоило пойти на временные жертвы .
Основных теорий, раскрывающих, кто на самом деле руководит мировыми событиями, существует несколько. Конечно, это почтенная доктрина о вездесущем «сионистском влиянии», или «еврейском заговоре», или всемогущем израильском лобби в США. Другая теория — о заговоре «глобалистов», или «трансатлантистов»: то ли транснациональной политбюрократии, то ли транснациональных корпораций, то ли и тех, и других вместе. Они преследуют клановые и корпоративные интересы в ущерб национальным интересам государств, используя для этого транснациональные институты, такие как ООН и Еврокомиссия, и контролируют ряд правительств и партий, в том числе Демпартию США. Израиль, отстаивающий свои национальные интересы, — среди противников «глобалистов». Третья теория состоит в том, что США через лоббистские институты управляются несколькими внешними силами: опять же «израильским лобби» и неким «европейским лобби», которые конкурируют и борются между собой на арене американской внутренней и внешней политики. В тестовом режиме в небольших странах, как в Польше, в политическом мейнстриме обкатываются и другие многообещающие варианты: как, например, концепция, что «глобалисты» на самом деле управляются Израилем и ставят целью разрушение европейской цивилизации.
Любопытно, что все эти доктрины мирно сосуществуют и целенаправленно продвигаются в медийном пространстве, часто на одних и тех же платформах. Это происходит не только на интернет‑платформах, как соцсети и ютуб, где каждая «партия» находится в своем информационном пузыре. Такие традиционные и влиятельные СМИ, как, например, The Wall Street Journal, могут попеременно предоставлять трибуну авторитетным адептам то одной, то другой доктрины.
Когда же речь заходит об израильском лобби, а об этом в последнее время речь заходит регулярно, происходят вещи, не укладывающиеся в обычные представления о том, по каким линиям проходят баррикады в непримиримой, казалось бы, идейной войне между «правыми» и «левыми». Так, журнал The Economist, транслирующий неолиберальную повестку условных «глобалистов», публикует интервью с Такером Карлсоном, которого обычно называет «ультраправым мракобесом», «врагом либеральных ценностей» и, по совместительству, «официальным рупором российской пропаганды» и «рассадником дезинформации». Казалось бы, «приличные» СМИ исключили предоставление платформы Такеру Карлсону. Между тем Карлсон рассказывает аудитории The Economist, что Дональд Трамп предал движение MAGA и Трампом руководит «израильское лобби». The Economist выражает глубокую озабоченность этой проблемой.
«Простое отсутствие смелости является причиной того, почему многие дипломаты и сотрудники разведки распространяют информацию и свои мнения [о сионистском влиянии] через журналистов», — писал Майлз Копланд.
Слухи о том, что Такер Карлсон выполняет некую возложенную на него миссию, ходят давно, сам журналист их периодически дезавуирует. Недавно он по‑детски бесхитростно заявил, что «точно не при делах», у него, мол, даже проблемы с ЦРУ из‑за того, что он «разговаривает с людьми в Иране». При этом никаких претензий ему никто не предъявлял и никак не препятствовал его деятельности, помимо того, что Трамп назвал Карлсона дурачком, с которым не о чем разговаривать.
Тот же The Economist публикует статью, в которой предостерегает американское «произраильское лобби»: дескать, ему грозит «обратная реакция» со стороны американской аудитории, чаша терпения которой переполнена, и лобби должно хорошенько обдумывать свою будущую стратегию, чтобы не потерять влияние на американскую политику. Эта же статья предостерегает публику от новой коварной стратегии американского «произраильского лобби».
В США прогрессивные силы под предводительством авангарда Демпартии, «Демократических социалистов Америки», проводят кампанию Track AIPAC («Отслеживай AIPAC»), речь идет об Американо‑израильском комитете по общественным связям. На интернет‑портале можно получить списки поддерживающих Израиль — и, соответственно, геноцид палестинского, иранского и прочих народов — членов конгресса, кандидатов в конгресс, кандидатов на выборах различного уровня и т. д. Также можно узнать, кто не запятнал себя кровавыми деньгами сионистов, за кого следует голосовать на выборах всех уровней. Кампания развернута и в соцсетях, есть страница в инстаграме .
Аналогичная кампания развернута в Британии, там она называется Track Israel Lobby UK. На портале сообщается, что выявлены 150 депутатов‑консерваторов и 69 депутатов‑лейбористов, получивших более 2 млн фунтов от произраильских доноров. Приводится список имен, есть специальная рубрика «Зал позора», где размещены фото парламентариев — оголтелых пособников сионистов.
Однако присутствует досадный диссонанс в этом стройном сводном хоре. В Британии закон ныне пресекает дезинформацию, вплоть до уголовной ответственности за посты в соцсетях, а в менее цивилизованных странах в этом отношении не так благополучно.
В конце марта Иран подверг хакерской атаке электронную почту директора ФБР Кэша Пателя и вскрыл его почтовый ящик на сервисе Gmail. Секретных или компрометирующих данных там не оказалось, в сеть попали личные фото и забавное видео, где Кэш Патель танцует под песни из индийского кино.
Медиаресурсы, связанные с движением MAGA, сообщили, что ФБР отследило хакеров и обнаружило, что находились они не в Иране, а в некоем дата‑центре в Северной Вирджинии.
Действительно ли Кэш Патель засек «внутреннего врага», или так хотелось бы сторонникам Трампа, достоверно выяснить невозможно. Интересно то, что в представлении сторонников Трампа, которых в США сотни миллионов, картина мира совсем иная, нежели это рисуется разоблачителями «сионистского заговора». В этой картине США преследуют собственные национальные интересы, Израиль является союзником США, а Великобритания и европейцы — фактически противниками. Эти противники оказывают деструктивное влияние на политическую ситуацию в США и в мире. Об этом заявляют и Джей Ди Вэнс, и Пит Хегсет. Джей Ди Вэнс как‑то сказал даже, что Британия станет первым исламистским государством, обладающим ядерным оружием, и это будет представлять серьезную проблему для США.
В предисловии к своей четырехтомной «Истории англоязычных народов», являющейся популярным изложением истории Великобритании и ее колоний от времен римского завоевания до второй англо‑бурской войны, Уинстон Черчилль выдвигает идею о том, что история Британской империи не закончена. Империя приняла новую форму. И в новом формате США должны выполнять функцию армии и производственного центра, другие колонии тоже будут при деле, наслаждаясь благами британской культуры и цивилизации, а сама Британия на правах центра цивилизации будет осуществлять мудрое руководство. Там же автор впервые выдвигает идею некоего Евросоюза, который, разумеется, будет в фарватере. И тогда «народы, распри позабыв, в счастливую семью объединятся». По крайней мере, некоторые.
Так было в фантазиях Уинстона Черчилля и, вероятно, остается в доктринах небольшой островной страны, страдающей фантомными болями утраченной империи. При этом традиции профессионализма, выработанные веками имперского владычества, в некоторых областях остаются на высоком уровне. Прежде всего это относится к умению плести политические интриги и разыгрывать длительные многоходовые партии. Заложниками своих ролей в этих партиях, начатых порой еще в прошлом и позапрошлом столетиях, стали в том числе народы Ближнего Востока. А США, похоже, предстоит еще одна война за независимость. Или она уже идет.
Поглупели ли англичане?
Realpolitik восточных сказок
