Католический костел в Польше и евреи, польские евреи и костел
Книга профессора Гершона Дэвида Хундерта «Евреи в Польско-Литовском государстве в XVIII веке: генеалогия Нового времени», впервые изданная в 2004 году, полемична по отношению к преобладающей в еврейской исторической науке тенденции рассматривать опыт западноевропейского еврейства как образец для описания процесса модернизации, или перемен Нового времени. Автор, используя широкий круг разнообразных источников и литературы предмета, предпринимает успешную попытку выяснить, почему основой менталитета восточноевропейского еврейства стала позитивная оценка своей национальной идентичности. «Лехаим» знакомит с фрагментами из книги.
К началу XVIII в. понятия “поляк” и “католик” стали синонимами . Реформация в Речи Посполитой пользовалась большой популярностью в XVI столетии, когда лютеранство обрело множество сторонников среди горожан, а кальвинизм — среди представителей шляхетского сословия. Действительно, к концу XVI в. большинство польской шляхты составляли иноверцы, однако к концу XVII столетия Контрреформация в Польше одержала полную победу. Хотя в Сенате в этот период заседали 18 католических епископов, в нем — даже во времена наибольшей толерантности по отношению к представителям иной веры — не было ни одного реформистского священника. Почти все образование в Польше находилось в руках иезуитов, которые, таким образом, формировали взгляды и систему ценностей большинства людей, принадлежавших к следующим поколениям шляхты .
Политическая ситуация Речи Посполитой этого периода также способствовала укреплению ощущения, что понятия “польский” и “католический” тождественны. Ни одно из государств, чьи войска вторгались в Польшу в середине XVII в., не было католическим. Успехи в обороне Ченстоховы, осажденной шведами‑протестантами в 1655 г., поляки приписывали помощи чудотворной иконы Богоматери из местного монастыря на Ясной Горе. Победа рассматривалась ими как чудо и повлекла за собой польский католический “крестовый поход” против шведов. В то время многократно цитировались слова шведского короля Карла X, хвастливо заявившего Кромвелю, что скоро в Польше не останется ни одного паписта. Случилось же все как раз наоборот: число польского духовенства в течение XVII столетия утроилось. Нормой стали проявления патриотизма в церкви и католического благочестия — в польском парламенте. Дева Мария была провозглашена королевой Польши .
Триумф Контрреформации и симбиоз церкви с зарождающимся национальным сознанием поляков стали важными факторами развития польского католицизма в XVIII в. Возглавляемая неутомимыми епископами, проповедниками и полемистами католическая церковь росла количественно и усиливала свое влияние, а ее руководители проявляли небывалую силу и энергичность. В XVIII столетии значительно возрос — по сравнению с предшествующими периодами — объем строительства церквей, а также число мужских и женских монастырей . Если во второй половине века еще существовали различия между приверженцами новых веяний европейской мысли и противниками идей Просвещения, то шесть первых десятилетий XVIII столетия были в целом отмечены усилением ксенофобии и нетерпимости . И усвоение идей Просвещения вовсе не обязательно означало исчезновение подобных настроений.
Нет ничего удивительного в том, что общество, стремившееся к достижению религиозного и национального единства и испытывавшее политические и экономические трудности, оказывало все возрастающее давление на маргинальные группы. Такое давление проявлялось в многочисленных судебных процессах над ведьмами в период саксонского правления (1697–1763) , равно как и в процессах над евреями, обвинявшимися в ритуальных убийствах и ритуальном использовании христианской крови. Кроме того, в XVIII в. некоторые представители духовенства предприняли новые попытки обратить евреев в христианство.
Отношения польской церкви и духовенства с польскими евреями были сложными. Папа Бенедикт XIV 14 июня 1751 г. обратился к главам польской церкви с посвященной еврейской теме энцикликой “A Quo Primum”, которая в следующем году была опубликована в Польше на латинском и польском языках, а потом неоднократно переиздавалась . Остановившись на начальном периоде христианства в Польше, папа отметил “многие успешные соборы и синоды, на которых была одержана славная победа над лютеранами”. Особое внимание он уделил собору 1452 г. в Петркове, “наложившему запрет на принцип свободы совести”. В этом папа видел решительную победу над протестантизмом в Польше . (В действительности победа католицизма была окончательно утверждена на сейме 1733 г., урезавшем политические права некатоликов и ограничившем их возможности строительства новых храмов или ремонта старых) . Далее в папском документе упоминался синод гнезненского архиепископства 1267 г. во Вроцлаве, где были приняты различные постановления, направленные на разделение евреев и христиан. Теперь же “количество евреев в этой стране необычайно возросло” и нормы канонического права повсеместно нарушались — как относительно сегрегации евреев, так и касательно запрета предоставлять им власть над христианами. Далее в энциклике отмечалось, что в некоторых городах и местечках, где проживает очень немного христиан, евреи господствуют в экономике и торговле, а также нераздельно владеют доходами от продажи алкоголя. Папа резко критиковал магнатов, предоставлявших в аренду евреям шинки и деревни. Он назвал недопустимыми принятые порядки, в соответствии с коими евреи могли предписать оштрафовать или даже выпороть христиан чиновнику‑христианину, которому в случае неподчинения грозило лишение должности . Мало того, евреи состояли у шляхты на административных должностях, жили в одних домах с христианами, где “непрестанно проявляли свою власть над христианами, с которыми проживали, и кичились этой властью”. Самым худшим было то, что у евреев в домах жила христианская прислуга. Особенно негодовал папа по поводу денежных ссуд, которые христиане предоставляли еврейским кагалам: “Даже если они одалживают деньги у христиан под небывало высокий процент, под залог своих синагог, любому, кто задумается над этим, станет ясно, что они употребят одолженные у христиан деньги в своих коммерческих интересах. Это позволит им выплатить условленные проценты и одновременно увеличить собственные доходы. В то же время, — тонко замечает папа, — занимая деньги, евреи приобретают столько же защитников своих синагог и самих себя, сколько у них есть кредиторов”.
Два из девяти разделов энциклики посвящено полемике среди глав католического духовенства, длящейся со времен правления папы Иннокентия IV (1243–1254) и французского короля Людовика IX (1226–1270), по вопросу, следует ли евреев физически уничтожать или же изгонять. Эти разделы служили ответом на требования изгнать евреев из Польши, которые стали раздаваться с середины XVII в., когда из страны были изгнаны радикальные протестанты‑ариане, подозревавшиеся в сотрудничестве с протестантскими врагами Польши . В документе одобрительно цитируется Бернар Клервосский (1090–1153), решительно осуждавший “непомерное и безумное рвение” монаха‑цистерцианца Радульфа по отношению к евреям в эпоху Второго крестового похода: “Евреев не следует преследовать; их не следует убивать; их даже не следует изгонять”. Бенедикт IV также приводит в пример аббата Клюни Петра Досточтимого (1090–1156), призывавшего короля Людовика vii не допускать убийства евреев. В то же время Петр считал, что евреев следует наказывать за злоупотребления, лишать собственности и доходов, полученных от христиан путем ростовщичества. “В этом вопросе [убийства или изгнания евреев], как и во всех прочих, — писал Бенедикт, — мы руководствуемся теми же правилами… что и наши досточтимые предшественники”. Затем в энциклике приводятся постановления пап Александра III и Иннокентия III, запрещавшие христианам наниматься в качестве прислуги в дома евреев, а евреям занимать официальные должности. Итак, папа, по всей видимости, был против изгнания и насилия в отношении евреев, пока их положение в обществе соответствовало полагавшемуся им статусу “слуг, отвергнутых их Господом, чью смерть они дьявольски замыслили. Пусть они сознают, что это их деяние обрекло их быть слугами тем, кого смерть Христа сделала свободными”.
Тем не менее последний параграф этого раздела озадачивает: “Иннокентий IV в письме к св. Людовику, королю Франции, который намеревался изгнать евреев за пределы своего государства, одобряет (курсив мой. — Г. Х.) этот план, поскольку евреи обращали слишком мало внимания на предписания относительно них, установленные апостольским престолом: “Поскольку мы всем сердцем жаждем спасения душ, то данным посланием предоставляем вам полное право изгнать евреев (курсив мой. — Г. Х.), тем более, как нам стало известно, что они не следуют предписаниям, установленным для них Престолом”.
В этом фрагменте поражают два момента. Во‑первых, хотя в целом энциклика подразумевает дальнейшее пребывание евреев в Польше, процитированные выше строки свидетельствуют об амбивалентном отношении Бенедикта к изгнанию евреев. Во‑вторых, особенно примечателен тот факт, что цитируемое письмо, якобы адресованное Иннокентием IV королю Людовику, на самом деле было послано не ему, а архиепископу Вьена . Хотя Иннокентий IV настаивал на сегрегации французских евреев, он никогда не одобрял и не поддерживал идею их изгнания . Каковы бы ни были причины ошибочного цитирования, оно позволяет предположить, что папство не всегда однозначно выступало против изгнания евреев .
Сославшись на Иннокентия IV, Бенедикт формулирует свою позицию в отношении евреев, проживающих среди христианского населения Польши: “Вся та деятельность, которая сейчас разрешена в Польше, относится к запрещенной”. Папа потребовал, чтобы польское духовенство соблюдало игнорировавшиеся синодальные акты и предписания, что даст ему возможность “легко и уверенно отдавать такие приказы и распоряжения”. Духовенство не должно было отдавать свои земли и монопольные права в аренду евреям, равно как и обеспечивать их деньгами и кредитами: “Тогда вы будете свободны и независимы от всех сделок с ними” .
Папский документ коснулся некоторых наиболее важных аспектов воздействия церкви на евреев в Польско‑Литовском государстве XVIII в. К ним относились вопросы канонического (и синодального) законодательства; протекционной роли магнатов, количественной и экономической мощи еврейской общины и широких экономических связей между церковными институтами, с одной стороны, и евреями и еврейскими общинами — с другой.
Сегрегация евреев от христиан и ограничение взаимных контактов относились к традиционным и сохраняющим свою силу положениям канонического права. Они были сформулированы еще на первых польских синодах в XIII в. . Сегрегация продолжала оставаться доминирующей темой в решениях церковных соборов и учительных посланиях польских епископов и в XVIII столетии. Любопытно, что подробные формулировки некоторых требований об упразднении контактов между христианами и евреями, несомненно, свидетельствуют о том, что в действительности такие контакты поддерживались и носили живой и многообразный характер. Так, постановления синода в Луцке (1726) включали традиционные запреты христианам селиться под одной крышей с евреями, совместно посещать бани, вместе есть и состоять у них на службе. При этом другие постановления запрещают христианам также охранять еврейские кладбища, зажигать и гасить свечи в еврейские праздники, есть мацу и играть роль Амана в представлениях на Пурим . Согласно книге, изданной попечительством иезуитов в Варшаве в 1724 г. и в Вильно в 1728 г., христианам запрещалось есть “еврейский кугель и другие еврейские блюда” . Подобно и в декрете епископа Пшемышля Вацлава Сераковского от 10 июля 1743 г. перечислены следующие запреты: во время Великого поста евреям запрещены празднества; евреи не должны устраивать свадебные процессии со свечами и факелами во время Великого поста и в любой другой скорбный период. Специальные запреты касались исполнения музыки, пения, стрельбы из ружей, громких криков и вообще всяческого шума при сопровождении невесты и жениха к синагоге или месту проведения свадьбы. Все такие действия были запрещены на рыночной площади, на улицах города и даже на еврейской улице. Любой христианин, вступивший в контакт с евреем, разговаривал ли он с ним, вместе ел или пил, посещал ли еврейскую свадьбу либо танцы, подлежал отлучению от церкви. Если евреи брезговали христианской едой и посудой, то христианину следовало проявлять еще большую брезгливость к еврейской. Евреи не должны были использовать христиан для зажигания свечей в синагогах во время праздников — под угрозой штрафа для кагала в 500 гривен (800 флоринов) и месяца тюремного заключения для раввина. Если в праздник Пурим “христианин играет Амана, его водят [по городу], подвергают осмеянию и оскорблениям”, кагал должен заплатить огромный штраф — 1 тыс. гривен, а раввин — провести год в тюрьме. Декрет также запрещает евреям и бахурам (молодым людям), переодетым в турецкое или какое‑либо иное платье, носить зажженные факелы, зажигать праздничные костры перед синагогой, стрелять на улицах из ружей, бить в барабаны и производить громкий шум. Запрещалось проведение любых еврейских обрядов, которое могло бы совпасть с католическими праздниками и процессиями и помешать им. Чрезвычайно высокий штраф — 5 тыс. гривен — налагался на евреев в случае подражания христианским обрядам, например, если бы они устроили шествие в синагоге с серебряной короной на голове, напоминающей епископскую митру .
Подобные дискриминационные постановления, устанавливавшие границы между еврейским и христианским сообществом, часто повторялись на синодах и в церковных законодательных актах. Они воспроизводились в катехизисах, проповедях и на школьных уроках, а также в литературе того времени. Это постоянное повторение, несомненно, оказывало влияние на формирование отношения католиков к евреям. Однако, с другой стороны, хотя психологический разрыв между христианами и евреями углублялся, в практической жизни подобные предписания соблюдались редко. Очевидно, что эти чрезвычайно детальные и постоянно возобновляемые постановления, направленные на взаимную сегрегацию евреев и христиан, свидетельствуют о том, что между ними продолжали существовать регулярные контакты самого разного рода.
Конечно, это вовсе не означает, что католическая церковь оказывала лишь небольшое влияние на жизнь евреев. Например, начиная с середины XVI в. евреи должны были получать разрешение от местного епископа на строительство новой синагоги, ремонт старой или основание кладбища. В XVII–XVIII столетиях периодически раздавались жалобы на то, что эти правила не соблюдаются. Всесильные магнаты порой защищали “своих” евреев от тех расходов, которые влекло за собой соблюдение этих правил. Так, после того как у евреев Островца Свентокшижского в 1714 г. сгорела синагога, они построили другую — без разрешения краковского епископа. В 1745 г. епископ Миколай Дембовский заявил, что евреи Меджибожа построили вторую синагогу без его разрешения . Тем не менее в целом этих постановлений придерживались. В 1750 г. епископ Млодзеевский выдал евреям Илова разрешение на строительство синагоги. В 1780 г. архиепископ Гнезно Антоний Островский по просьбе владельца города Коньске Миколая Малаховского разрешил им построить новый молитвенный дом. Тот же архиепископ дал разрешение на строительство синагог в Жихлине в 1780 г. и Ленчице в 1782 г. . Позволяя строить новые синагоги, что противоречило строгой букве канонического права, епископы часто выдвигали дополнительные условия, обязывавшие евреев соблюдать синодальное законодательство . Кроме того, в обмен на подобные разрешения первые получали значительную денежную компенсацию .
Хорошо известен случай, когда местный епископ в Гусятине опечатал синагогу, построенную без его разрешения вместо сгоревшей при пожаре, и потребовал от общины выплатить большой штраф. Владелец города Михал Потоцкий встал на защиту “своих” евреев, вновь открыл синагогу и известил епископа, что никакого штрафа выплачено не будет, он “не позволит обижать своих евреев” . Обычно закрытие и опечатывание синагог епископами и другими представителями духовенства происходило, когда местная община задерживала выплату по долгам, причитавшуюся епископу или какой‑то церковной организации. Вероятно, именно такой случай произошел около 1760 г. в Болехове, судя по описанию местного виноторговца Дов‑Бера Биркенталя .
Хотя магнаты в своих наследных поместьях нередко выступали в защиту евреев, противостоять епископу было делом непростым. Упомянутый выше случай с Михалом Потоцким довольно необычен. Намного более показателен успех епископа Луцка и Бреста Францишека Антония Кобельского (1679–1755), который принудил разных магнатов, хотя, как он признавался, не без труда, разрешить миссионерские проповеди в синагогах, находящихся в зоне его юрисдикции.
В XVI в. (1584 г.), в разгар Контрреформации, папа Григорий XIII возобновил практику своих предшественников XIII столетия — обращения евреев в христианство посредством миссионерских проповедей. Он распорядился, чтобы в синагогах еженедельно читали проповеди, разъясняющие евреям “истину католической веры, причину их прискорбного положения и ошибочность их мессианских чаяний и верований”. Эту практику надлежало ввести во всех местах проживания евреев, особенно в Германии и Польше , но на протяжении XVI и начала XVII в. папское распоряжение не нашло отклика в землях Речи Посполитой. В 1704 г. папа Климент XI в своем эдикте призвал к возобновлению практики миссионерской проповеди, введенной папской буллой 1584 г. Польский епископ Кобельский в своих трудах цитировал эту буллу, но он был единственным, кто горячо откликнулся на призыв папы Климента XI. Считается, что очень немногие из тогдашнего духовенства проповедовали в синагогах — среди них доминиканец Вавжинец Овлоцымский (1724–1763), проповедовавший в Бресте, бернардинец Викторин Адриан Кшивиньский, автор текста проповеди, произнесенной в синагоге в 1742 г. .
Ксендз Юзеф Щепан Турчинович (умер в 1773) основал в 1737 г. в Литве женский монашеский орден (Congregatio Mariae Vitae), главной миссией которого стало обращение в христианство евреек. Центр ордена располагался в Вильно. Наряду с этим Турчинович создал еще 17 небольших монастырей, и монахини ордена, поощряемые его основателем, похищали и крестили еврейских девочек. Турчинович заявлял, что сам обратил в христианство 500 еврейских женщин, а в целом к 1820 г. на счету ордена было 2 тыс. обращенных . В пастырском послании к епархии в 1783 г. виленский епископ Игнаций Массальский выступил с порицанием столь чрезмерного рвения, указывая, что насильственное похищение детей неверных с целью их крещения приносит церкви и беспокойство, и вред . Аналогичное заявление сделал в 1785 г. глава польской церкви Михал Понятовский. Оба они принадлежали к тем представителям высшего польского духовенства, которые разделяли идеи Просвещения .
Миссионерская деятельность Францишека Кобельского, продолжавшаяся с момента его вступления в должность епископа Луцка и Бреста в 1739 г. и до кончины в 1755 г., подробно отражена в документах . Он применил необычную для своего времени и весьма редкую в польской истории вообще тактику, распорядившись, чтобы в синагогах, находившихся на территории его юрисдикции, миссионерские проповеди читали не реже четырех раз в год, а кроме того, издавал тексты проповедей для священников. Сам епископ, вероятно, проповедовал в синагоге в Луцке и по крайней мере однажды, в январе 1743 г., в синагоге в Бродах. Помимо этого, он устраивал религиозные диспуты в Бродах и Остроге по образцу тех, что происходили в Западной Европе в Средние века.
В 1741 г. епископ Кобельский опубликовал послание, адресованное живущим в его епархии (Луцк и Брест) евреям и предписывающее им принять истинную веру . Никакой другой епископ, насколько мне известно, не обращался к евреям с пастырскими посланиями. Францишек Кобельский указывал, что евреи должны как минимум раз в четыре месяца посещать в своих синагогах проповеди христианских священников, чтобы услышать истину в словах их собственных пророков. В послании, которое следовало зачитывать вслух в синагогах и развешивать на их дверях, имелся ряд предписаний, включавших помимо традиционных норм, отражающих содержание синодальных актов того периода, и некоторые новые элементы. Кобельский утверждал, что евреи нанимают на работу христиан, потому что каждый еврей хочет быть господином и даже самый бедный из них отказывается быть слугой, и потому среди еврейской бедноты, не желающей работать в услужении, распространено воровство, особенно грабеж церквей. Епископ также запретил еврейским купцам, отправляющимся за границу, нанимать христианских возниц . Раввинам предписывалось не требовать слишком высоких налогов с бедных и не впускать нищих евреев‑бродяг в города, где проживали они сами. Утверждая, что евреи побуждают своих сыновей изучать исключительно Талмуд и презирать ремесла и в этом изучении Талмуда заключается причина чрезвычайной нищеты, епископ распорядился провести инвентаризацию всех книг во всех синагогах его епархии и предоставить ему опись. Далее он запретил евреям печатать любую новую книгу без разрешения его архидиакона . Кроме того, запрещался ремонт синагог без соответствующего разрешения, равно как и синагогальные процессии. Даже использование частного жилья в качестве места для молитвы каралось большим штрафом. Особенно беспокоила епископа опасность, которую представляло наличие женщин‑христианок в еврейских домах в качестве прислуги. Кобельский не был одинок в своей озабоченности этим обстоятельством. Один из его современников писал: “И здесь мне следует открыть то, что эти бесчестные женщины вытворяют у евреев, какие бесчинства и плотские грехи они совершают с евреями и с христианами… В шабат они едят с евреями мясо, они не соблюдают церковные дни поста и воздержания, они посещают еврейские службы, в праздничные дни и по воскресеньям не ходят в церковь ([говоря], какой прок ходить к деревянному Богу?), а еще они соблюдают кашрут [koszerują się], подобно евреям” .
По свидетельству Кобельского, женщины‑христианки, прислуживавшие в еврейских семьях, часто молились с еврейскими детьми на древнееврейском языке. Он напоминал евреям: “Вы забываете, что вы у нас в стране изгнанники и не имеете прав на подобные свободы”. По его приказу католической церкви ежегодно должны были предоставляться списки всех евреев каждого города. Тем самым, в случае, если “от ваших рук” погибнет христианский ребенок (“bo kiedy chrześciańskie dziecię przez ręce wasze zaginie”), легко можно будет найти доказательства вины — христианина или еврея. Наконец, последним вменялось в обязанность дважды в год выплачивать церкви взносы, которые одновременно подтверждали бы превосходство святой католической веры в Польше и служили возмещением того вреда, который евреи причинили церкви .
Вряд ли неутомимая и масштабная кампания Францишека Кобельского по обращению евреев в христианство имела большой успех. Однажды епископ признался, что евреев все еще не удалось переубедить. В другой раз он сообщил, что лишь несколько человек поддались убеждениям. В сопроводительном письме к тексту епископского ответа на письмо евреев из Брод помощник епископа отметил, что его патрон все еще надеется спасти хотя бы одну душу среди тамошних евреев .
Потерпев неудачу в обращении евреев в христианство, Кобельский стал пытаться заставить их исполнять его предписания. Евреи пожаловались в Ватикан, и папа предписал расследовать дело своему нунцию в Варшаве. Последний 12 декабря 1752 г. послал Кобельскому письменный запрос, имеют ли жалобы евреев реальные основания. Если то, что евреи в его епархии подвергаются гнету и преследованиям, верно, “ответственных за это следует немедленно наказать и судить, дабы у духовенства не вошло в привычку позволять себе столь негодные поступки по отношению к этому несчастному народу” .
Исторические оценки фигуры Кобельского радикально отличаются. В нем видели как “одного из представителей крайне юдофобских кругов”, так и человека, “настроенного проеврейски” . Детальная оценка значения деятельности этого видного и энергичного епископа, как и его выступлений, касающихся евреев, требует понимания исторического контекста, времени и места. Прежде всего, он был истовым христианином и желал спасти евреев от вечного проклятия, приведя их к тому, что искренне считал истинной верой. Однако не одной лишь верой объясняется убежденность в необходимости его деятельности и страстная преданность идее обращения евреев в христианство. Свою роль сыграли здесь и другие, пусть и менее явные факторы. Чтобы понять их, следует помнить, что в те годы происходила консолидация польской католической церкви, а ее борьба со шляхтой, стремившейся ограничить церковную власть, совпала с началом формирования польского национального самосознания. Нередко в церковных документах XVIII в. понятие “поляк” употреблялось как синоним слова “католик” . Ниже я попытаюсь осветить то масштабное явление, частью которого была миссионерская кампания Кобельского.
Каковы бы ни были мотивы Францишека Кобельского, поразительным представляется тот факт (особенно в свете новейшей тенденции в историографии к подчеркиванию позитивных следствий союза между евреями и магнатами в Польше XVIII в.), что он сосредоточил свое внимание на евреях Брод, которые были не только местом проживания одной из самых больших и процветающих еврейских общин Речи Посполитой, но и городом частного владения. Не следует недооценивать противостояние католической церкви с магнатами‑аристократами, бравшими евреев под защиту. Владелец Брод, обладавший огромным богатством и властью магнат Юзеф Потоцкий, хотя поначалу и препятствовал миссионерским усилиям Кобельского, видимо, был не в состоянии защитить от них “своих” евреев. Шляхта стремилась противостоять усилению католической церкви, требуя ограничения ее фискальных и юридических прав, но в первой половине XVIII столетия богатство католической церкви, объем ее владений и эффективность управления ими лишь возрастали, в то время как административный аппарат польского государства пребывал в состоянии хаоса . Кроме того, епископ являлся влиятельнейшей фигурой, так что сопротивляться ему было нелегко, к тому же рискуя при этом спасением собственной души.
Миссионерские цели Кобельского побудили его в 1748 г. выступить в сейме против предложения повысить взимаемый с евреев подушный налог и собирать последний напрямую, а не при помощи их собственных органов самоуправления. “Хотя этот народ презираем и рассеян по всем странам, тем не менее никто не может отрицать, что они — наши люди. Если налоги будут повышены, то разумно было бы тщательно надзирать за их раввинами, чтобы те не обирали бедняков” .
Евреи обслуживали экономические интересы не только магнатов‑аристократов, но и некоторых церковных учреждений и высокопоставленных лиц католической иерархии, а поскольку члены магнатских родов обычно занимали самые высокие должности в польской католической церкви, интересы этих двух групп часто совпадали. Случалось, что евреи арендовали монополии на церковных землях. Действительно, когда епископ Кобельский негодовал, что магнаты предоставляют евреям власть над христианами, священники Луцка, его собственной епархии, ответили, что не только магнаты, но и епископы виновны в этом нарушении канонического права .
Еще более важным фактором, смягчающим церковную политику по отношению к евреям, служило то обстоятельство, что монастыри и другие церковные учреждения ссужали значительные средства еврейским общинным и межобщинным организациям или инвестировали в них. Эта практика была очень широко распространена; в стране практически не имелось ни одной еврейской общины, которая не пользовалась бы такими кредитами . Но наряду с тем, что еврейские долги часто являлись препятствием к применению радикальных мер против евреев, католическая церковь не останавливалась перед такими крайними мерами, как сопровождавшиеся применением пыток суды над евреями, обвинявшимися в ритуальных убийствах христиан, использовании христианской крови в своих обрядах или осквернении гостии .
В польских землях в XVIII в. число судебных процессов по обвинению евреев в ритуальных убийствах и употреблении христианской крови было примерно таким же, как и в предыдущем столетии . Вместе с тем для XVIII в. характерны два новых момента. Во‑первых, католическая церковь теперь значительно чаще сама инициировала и проводила процессы. Нам известно шесть случаев участия в судебных процессах епископов. Во‑вторых, увеличилось число казненных по решениям польских судов. По свидетельству источников, в XVIII столетии свыше 100 евреев и несколько неевреев стали жертвами кровавых наветов — обвинений в убийстве христиан и/или использовании их крови, якобы согласно ритуальным предписаниям иудаизма. Реальное число жертв могло быть и значительно больше. Когда в 1776 г. польский парламент отменил пытки, число смертных приговоров резко снизилось. Кроме того, часть общества относилась к таким процессам с отвращением. Станислав Понятовский, будущий король Станислав ii, приблизительно в 1753 г. в разговоре с амстердамским евреем выразил крайнее недовольство действиями тогдашнего помощника епископа киевской епархии Каетана Солтыка, в результате которых были казнены 11 евреев . Документы подтверждают, что в мае 1753 г. в Житомире после пыток на самом деле были казнены 11 евреев . Тем не менее в конце XVIII в. проповедник Ѓилель бен Зеэв‑Вольф счел, что период кровавых наветов миновал .
Процессы резко подчеркивали различия между евреями и христианами. Активное участие в процессах таких влиятельных епископов, как Дембовский, Солтык и Волловский, свидетельствует о решительном стремлении некоторых членов католической иерархии демонизировать евреев и вытеснить их на маргинальные позиции в обществе. По сути дела, именно вовлеченность этих епископов в подобную практику 40–50‑х годов XVIII столетия стимулировала наступление самого мрачного периода гонений такого рода в истории польского еврейства.
Вальдемар Ковальский отметил, что недовольство христианских горожан, конкурировавших с евреями, наряду с усугубившимся экономическим спадом могло сыграть ключевую роль в двух процессах по обвинению в ритуальных убийствах, инициированных священником Стефаном Жуховским (1666–1716) в Сандомире (1698 и 1710–1713 гг.) . Когда в 1698 г. в костеле был обнаружен труп девочки, сандомирский городской суд признал, что ее смерть вызвана естественными причинами. Мать девочки, сознавшаяся, что она подбросила тело в костел, потому что не имела средств на похороны, была приговорена к трем дням стояния у позорного столба, однако по настоянию краковского епископа дело было пересмотрено, и женщина под пытками сначала обвинила некоего еврея по имени Берек и его жену в извлечении крови из трупа, а впоследствии, когда дело передали в королевский трибунал в Люблине, уже и в убийстве своей дочери. Мать ребенка и Берека приговорили к смертной казни, а его жене, видимо, удалось бежать, и ее не поймали. Второй процесс начался после того, как вблизи дома раввина был обнаружен труп мальчика. Ксендз Жуховский отправил гроб с телом в Люблин, и королевский трибунал начал судебное разбирательство по делу об обвинении девяти евреев. Всех их подвергли пыткам. Кроме того, были устроены слушания в городском суде, где глава воеводства попытался защитить евреев. В конце концов четверо из них умерли от пыток, раввин умер в тюрьме, его юного сына Авраама крестили, а троих евреев казнили .
Стефан Жуховский, сандомирский ксендз, считается “главным антисемитом в истории Речи Посполитой” . Он родился в шляхетской семье среднего достатка, получил докторскую степень в Краковском университете. В 1700 г. король Август II назначил его королевским секретарем (sekretarz królewski), а в 1711 г. синод краковской епархии избрал его уполномоченным по еврейским делам . Жуховский опубликовал две очень популярные книги с описанием судебных процессов в Сандомире и других местах. Его труды цитировались не только в позднейших публикациях, очерняющих евреев, но и на последующих судебных процессах . Первая книга Жуховского начинается с сетований по поводу упадка его города, где евреи якобы не только полностью захватили ремесла и торговлю, но и правят христианами. Мало того, “эти жиды держат пивоварни, винокурни, шинки и мельницы, где берут меру за помол” . Из комментариев Жуховского ясно, что экономическая конкуренция сыграла свою роль в создании атмосферы, благоприятствующей появлению кровавых наветов на евреев. Хотя сандомирский воевода резко осуждал Жуховского, на стороне последнего выступили краковский епископ и примас Польши . Даже король Август II после обвинений евреев в ритуальных убийствах в 1710–1713 гг. издал указ (он, впрочем, так и не был выполнен) об изгнании евреев из Сандомира и превращении синагоги в христианскую часовню . Таким образом, и король, и высшие чины католической церковной иерархии поддержали судебный процесс, приведший к казни семерых евреев.
Во время второго процесса в Сандомире ксендз Жуховский заявлял, что “евреи убивают христианских детей, поскольку им нужна их кровь”. Выкрест Ян Серафинович поддержал эти обвинения . Он, вероятно, был автором пространной рукописи, полной “доказательств” ритуальных убийств, совершаемых его бывшими единоверцами, и ставшей своего рода учебником для гонителей евреев. В конечном счете ее содержание было изложено в книге “Еврейская злоба” (“Złość żydowska”), опубликованной ксендзом Гаудентием Пикульским в 1758 г. и вышедшей вторым, исправленным изданием в 1760 г. .
Труд Пикульского был лишь одной из множества изданных в XVIII в. книг, содержащих разного рода антиеврейскую пропаганду . Популярность второго, исправленного, издания объясняется, вероятно, тем, что Пикульский наряду с некоторыми другими документами, имеющими отношение к саббатианцам (франкистам), включил в него запись проходившего в 1759 г. диспута с последними, хотя и в первом издании уже присутствовала полная нелепых вымыслов глава “Секты евреев и нынешних саббатианцев” (Sabsa Cwinników) .
В разделе книги, основанном на рукописи Серафиновича, “антропологические” характеристики евреев перемежаются с фантастическими рассуждениями о необходимости христианской крови для еврейских обрядов . Здесь приводится якобы содержащееся в Талмуде предписание евреям дважды в год доставать освященную гостию, а далее на нескольких страницах описывается, какие действия следует с ней производить . Обширный труд Пикульского включал вызывающую ужас иллюстрацию, изображавшую тело младенца, которое якобы сотни раз проткнули иглами евреи Житомира, “похитившие ребенка в Великую пятницу и умертвившие в субботу” (poszabasie) .
Одной из самых популярных книг в Польше в середине XVIII в. стал энциклопедический труд “Новые Афины” (“Nowe Ateny”) Бенедикта Хмелевского, вышедший в двух томах в 1754 г. и в четырех — в 1755 г. . В книге неоднократно упоминаются случаи осквернения евреями гостии и употребления ими христианской крови . Хмелевский ссылается и на более ранние труды, такие как книги Яна Ахация Кмиты (начало XVII в.) и каноника Якова Радлиньского (начало XVIII в.) . В одной из глав “Новых Афин” отстаивается необходимость изгнания евреев из Польши, поскольку они совместно с религиозными диссидентами привели страну к краху .
В первой половине XVIII столетия католическая церковь была хорошо организованной, победоносной и богатой. В противостоянии многочисленному и всевозрастающему еврейскому населению, которое в восточных регионах Речи Посполитой явно доминировало в жизни городов, католическая церковь предпринимала решительные шаги. Они включали миссионерские кампании, публицистические нападки на евреев, участие духовенства, в том числе епископов, в организации процессов по обвинению евреев в ритуальных убийствах и распространении кровавых наветов. Все это вместе взятое принимало форму жесткой публичной и символической атаки на евреев в теологической сфере. С одной стороны, католиков учили, что Бог отвернулся от еврейского народа, который, таким образом, обречен на вечные муки и унижение. Вместе с тем в землях Речи Посполитой проживали сотни тысяч евреев, часто совершенно не выглядевших такими страдающими, как это следовало из учения католической церкви. Миссионерские проповеди Кобельского, исполненная ненависти клерикальная литература, процессы по обвинениям в ритуальных убийствах и осквернении гостии могут интерпретироваться, по крайней мере частично, как попытки католической церкви обосновать свое теологическое учение о евреях и иудаизме. Тем самым церковь стремилась уменьшить разрыв между теологическими постулатами и исторической реальностью.
Целевую аудиторию, которой католическая церковь пыталась доказать свое теологически необходимое превосходство над иудаизмом и евреями, составляла масса верующих католиков Речи Посполитой и особенно ксендзы, которые в основном и читали выходившие из печати проповеди, синодальные уложения и антиеврейскую литературу. Пикульский, например, прямо заявлял, что его цель в том, “чтобы каждый католик, ясно увидев еврейские заблуждения, укрепился бы в своей вере”. Увеличивая дистанцию, разделяющую евреев и христиан, действия католической церкви становились частью уже начавшегося более глубокого процесса. Евреи и поляки‑христиане будут все более отдаляться друг от друга, еврей станет рассматриваться как “другой”, а формирующееся польское национальное сознание приобретет моноэтнический характер. В результате антиеврейского натиска католической церкви евреи оказались вне пределов складывающегося польского национального сознания, ответив на это увеличением психологической дистанции, разделявшей их с земляками‑католиками.
Впрочем, в XVIII в. связи между евреями и христианами продолжали оставаться тесными. Они носили преимущественно, хотя и не исключительно, экономический характер. Даже католическая церковь, как было показано выше, взаимодействовала с еврейскими общинными учреждениями — выдавала солидные кредиты или займы еврейским общинам и заключала контракты с отдельными евреями, управлявшими церковными землями. Возможно, этноцентрическое самосознание стало особенно существенным именно в силу непосредственной физической и экономической близости. И хотя процесс распада связи, объединявшей христиан и евреев, а также возникновения оппозиции “поляк—еврей” уже начался, в XVIII столетии он отнюдь еще не достиг завершения .
Евреи играли определяющую роль в экономике страны в целом и были глубоко в нее интегрированы. У них имелись многообразные экономические связи с духовенством и церковными учреждениями, что способствовало смягчению идеологической враждебности. Это означало, что католическая церковь, углубляя сегрегацию евреев посредством кровавых наветов и смертных приговоров в судах, одновременно усиливала их интеграцию в экономику страны, тем самым повышая уровень их безопасности. Можно утверждать, что те же самые тенденции, которые в XVIII в. обусловили неразрывную связь католицизма с польским национальным сознанием, способствовали и зарождению еврейского национального самосознания в Центральной и Восточной Европе. Некоторые исследователи связывали еврейское национальное самосознание с общинными и надобщинными институтами польско‑литовского еврейства, которые были здесь более широко развиты, чем когда‑либо в истории евреев Европы.
Книгу Гершона Дэвида Хундерта «Евреи в Польско-Литовском государстве в XVIII веке: генеалогия Нового времени» можно приобрести на сайте издательства «Книжники» в Израиле, России и других странах.
Крупнейшая в мире еврейская община
Известный исследователь польского еврейства Гершон Хундерт умер в возрасте 77 лет
