Книга Эстер как пособие по выживанию для евреев
Материал любезно предоставлен Mosaic
Yoram Hazony
G‑d and Politics in Esther
[Б‑г и политика в Книге Эстер]
Cambridge University Press, 2016. — 288 p.
Последние годы ознаменовались возрождением интереса к библейским социально‑политическим учениям, особенно к тем из них, которые могут показаться актуальными в нынешние времена. Исследования сосредоточились на предположительном тяготении библейского текста к федерализму и разделению властей, рассуждениях о нации как уникальной политической форме, представлениях о равенстве, договоре, согласии, обязательствах и многом другом. Эти работы представляют большую ценность и зачастую крайне интересны. Но они освещают принципы социально‑политической мысли, воплощенные библейскими героями в мире, где имманентно присутствовал Б‑г, — в мире, где Б‑г действовал в истории здесь и сейчас, говорил с Моше и пророками, даровал законы и отмерял правосудие, не забывал о бесплодной женщине и сироте и поддерживал храбрецов в битвах.
Теперь мы уже не живем в таком мире — и, если верить раввинистической традиции, не живем уже тысячи лет. Пытаться найти в книгах Торы и пророков элементы библейской политической системы, которые могли бы быть полезными для нас сегодня, — все равно что искать в мире, наполненном присутствием Б‑га, советов для мира, где Б‑г скрывает Свое лицо.
Однако и для такой реальности есть прецедент в Танахе. Это мир книги Эстер, которая помещена ближе к концу Еврейской Библии и в которой нет ни законов Моше, ни молитв пророков, ни даже слова о Б‑ге, Его присутствии в истории или о Земле Израиля, которую Он обещал еврейскому народу.
Как разобраться в книге Эстер? Смелый и оригинальный ответ на этот вопрос предложил лет двадцать назад израильский политический философ Йорам Хазони в своем комментарии на книгу Эстер под названием «Рассвет». Десять лет назад вышла исправленная и дополненная версия «Рассвета» — «Б‑г и политика в книге Эстер», где Хазони развил свою мысль, добавив поразительное и вполне контринтуитивное рассуждение о теологическом значении этой книги.
В конце концов, убедительно демонстрирует Хазони, не пронизанные Б‑гом книги об истории Моше, а именно политическое видение и богословские инсайты книги Эстер наиболее убедительно говорят о дилеммах и возможностях нынешнего мира, призывая современных евреев сделать выбор между поклонением ложным идолам нашего века и активными действиями, призванными обеспечить выживание и сохранение еврейского народа.
Действие книги Эстер разворачивается в древней Персии после разрушения Первого храма в 586 году до н. э. и изгнания евреев из Эрец‑Исраэль. Ее знакомый сюжет полон драм и интриг, как политических, так и сексуальных. Читатели помнят, что открывается она пиром во дворце персидского царя Ксеркса, фигурирующего в Танахе под его персидским именем Ахашверош. В пьяном угаре царь выгоняет свою жену Вашти и приказывает найти ей замену. Юная еврейка‑сирота берет себе имя Эстер, поступает в царский гарем и в конце концов завоевывает руку и сердце царя.
Одновременно двоюродный брат Эстер Мордехай независимо от нее раскрывает покушение на царя, а Ахашверош приближает к себе сурового Амана, доверяя ему поддержание порядка по всему обширному царству. Уязвленный конфликтом с Мордехаем, Аман убеждает царя, что еврейские подданные представляют собой угрозу. Он получает у царя позволение истребить всех евреев и назначает дату резни.
Мордехай обращается к своей сестре‑царице, о чьем еврействе неизвестно пока ни царю, ни придворным, и ставит перед ней нелегкую задачу: в одиночку добиться отмены страшного указа. Если она потерпит неудачу, весь ее народ погибнет, и она сама, вполне вероятно, тоже. Но пойти к царю без зова и вмешиваться в государственную политику будет со стороны Эстер непозволительным нарушением придворного этикета. И действие, и бездействие равным образом представляют опасность для ее жизни.
Приняв возложенную на нее миссию, Эстер запускает тщательно продуманную цепочку событий, цель которых — увести царя из‑под влияния приближенного. Мы проходим краткий курс психологической манипуляции, в результате которой царь начинает подозревать Амана в попытках соблазнить царицу. Амбиции и смертоубийственные планы Амана рушатся, сам он гибнет, место ближайшего советника царя занимает Мордехай, евреи с помощью соседей‑персов отражают опасность, и книга Эстер завершается тем, что вознесенный на вершину власти Мордехай обеспечивает евреям покой и правит ко всеобщему благу.
Хазони видит в повествовании об Эстер пример того, как можно пользовался властью и злоупотреблять ею, — а также пособие для еврейских политиков в изгнании. Такое пособие совершенно необходимо, потому что, лишившись собственного суверенного государства и возможности защитить себя, еврейский народ всегда знал, что от гонений и возможной полной гибели его отделяет всего один могущественный враг. Эстер не решает эту проблему уязвимости, возвращая еврейский народ в Землю Израиля. Наоборот, из книги следует, что изгнание продлится еще долго и сколько‑то евреев так и останутся рассеяны по всей земле. Для них главный вопрос состоит в том, что делать, чтобы выжить и добиться процветания.
Хазони выделяет три категории политических стратегий, которые в совокупности составляют политическое учение книги. Все три сосредоточены в словах, обращенных Мордехаем к Эстер на критическом повороте сюжета, когда судьба персидских евреев висит на волоске. В этот момент Мордехай говорит своей кузине:
Ибо если ты промолчишь в такое время, то спасение и избавление придут к иудеям из иного места, а ты и дом отца твоего погибнете; и кто знает, не для такой ли поры и достигла ты силы достоинства царского? (4:14)
Из этого предупреждения и из этого вопроса Хазони выводит три ключевые стратегии выживания и победы: инвестиции, смелость и вера. Разберем их все по очереди.
Всю историю целиком можно истолковать как хронику размещения инвестиций и получения прибыли. В персидском авторитарном режиме власть исходит от одного правителя. Расположение царя — единственный источник защиты, и инвестиция в царскую милость становится самой надежной стратегией, обеспечивающей гарантии в случае непредвиденной опасности. Но как добиться благоволения Ахашвероша? Что он за человек? Каковы его желания и интересы? Ответ, по мнению Хазони, содержится в первой главе книги Эстер. Там мы читаем, что целью роскошного пира, устроенного царем, было «показать богатство славного царства своего и блеск великолепия и величия своего» (1:4). Это демонстрация пышности со стороны правителя, который стремится к признанию, который желает не столько заслужить почет, сколько купить его, а его забота о внешних проявлениях власти, наоборот, показывает, насколько неумело он пользуется этой властью. Инвестиционная стратегия Мордехая и Эстер начинается с того, что они признают: милость царя можно купить, укрепляя созданный им имидж.
Инвестиции в царское благоволение — не то же самое, что простая лесть. Ахашвероша окружают бесчисленные прислужники, в любую минуту готовые восхвалять и раболепствовать. Но по‑настоящему царь ценит не прислужников, а подчиненных, благодаря которым он может казаться могущественным, по словам Хазони, поскольку они «независимо служат царским интересам» и готовы удовлетворить ту его потребность, «которая ему самому пока неизвестна». Именно это и происходит в ключевой момент вмешательства Мордехая в конце второй главы, когда он раскрывает цареубийственный заговор, возникший среди стражников. Мордехай смог беспрепятственно донести до царя сведения о заговоре и его заслуги были записаны в государственные летописи — все это было бы невозможно, если бы не инвестиция, на которую они с Эстер пошли, заблаговременно сделав ее царицей, — до того, как возникла угроза со стороны Амана. Инвестиции делаются на будущее, а не в качестве реакции на уже свершившиеся события.
Разумеется, все эти продуманные инвестиции и заложенные основы оказались бы бессмысленными, если бы не способность Эстер и Мордехая реализовать вторую из выделенных Хазони трех категорий политической стратегии: смелость в действиях. Он отмечает пять эпизодов, когда они, рискуя собственной жизнью, проявили мужество ради спасения еврейского народа: когда Мордехай отказался поклониться Аману (3:2); когда он решился протестовать против кровопролитных намерений Амана на улицах и площадях (4:1–4); когда Эстер обращается к царю без зова, запуская свой план пригласить Ахашвероша и Амана на устроенный ею пир на троих (5:1–2); когда на втором таком пиру она требует, чтобы царь казнил своего первого министра (7:3–6); и когда она молит царя об отмене изданного Аманом указа (8:3–6).
«Ибо если ты промолчишь в такое время, — говорит Мордехай, — ты и дом отца твоего погибнете» (4:14). Хазони видит в Эстер «неумолимое постоянство, с которым соображения политических интересов побеждают все прочие мотивы… [Это] придает рассказу об Эстер мрачное ощущение, что все действие разворачивается на краю пропасти. Люди живут в таком мире, если только они сами его не изменят, и, если Мордехай хочет одержать победу, ему приходится играть по правилам этого мира». В этом смысле политический призыв книги Эстер напоминает рекомендацию, данную одним из величайших стратегических мыслителей Запада. Столкнувшись с кризисом, советует Никколо Макиавелли, государь должен избирательно задействовать и добродетели, осиянные благородной традицией, и осуждаемые ею пороки; или, иначе говоря, политическая необходимость, по Макиавелли, диктует инструментальное применение человеческих добродетелей. Этот совет тоже предназначен для темного мира, лишенного нравственных стандартов, осуждающих жажду власти.
И это подводит нас к третьей стратегической категории — вере. В «Рассвете» Хазони вкратце описал функцию веры в Б‑га как решающей стратегии еврейского выживания, отраженной все в той же ключевой строке: «…спасение и избавление придут к иудеям из иного места» (4:14). Из какого такого другого места? Теперь, в «Б‑ге и политике в книге Эстер», он развивает эту мысль в попытке показать не только что вера присутствует и среди грязных интриг, к которым прибегает Эстер, особенно когда она заставляет мужа подумать, будто Аман пытается ее изнасиловать, но также что книга содержит в себе довольно сложную и замысловатую теологию. Отсутствие имени Б‑га, полагает автор, не означает отсутствия Б‑га; кажущееся отсутствие — когда Б‑г скрывает Свое лицо — не означает, что Его действительно тут нет. Книга Эстер вовсе не лишена богословского элемента, уверен Хазони. Наоборот, это самая продвинутая стадия развития богословской логики, заложенной еще в Торе.
Раннюю логику можно наблюдать в действии, когда в конце книги Берешит Йосеф открывается братьям, много лет назад продавшим его в рабство, а теперь пытающимся найти спасение в великом Египетском царстве, управляемом тем самым братом, которого они считают давно умершим. Стоя перед братьями, Йосеф заявляет, что «для сохранения жизни послал меня Б‑г пред вами… чтобы оставить вас на земле и сохранить вашу жизнь до великого спасенья. Итак, не вы послали меня сюда, но Б‑г» (Берешит, 45:5–8). Именно Б‑г запускает последовательность событий, благодаря которым семья Яакова‑Израиля вырастет в народ Израиля. В тяготах египетского рабства сыны Израиля начинают постигать ценность свободы и медленно и мучительно вырабатывают в себе способность принять закон. И когда наконец Б‑г вспоминает о Своем народе, Он знаками и чудесами дарует ему избавление. Это Б‑жественная драма, которая легла в основу книг Шмот, Ваикра и Бемидбар.
Но даже здесь, на каждом шагу этой Б‑жественной драмы, историю двигают человеческие поступки. Как рассказывает Тора, настоящими историческими акторами, спасшими еврейский народ, становятся Йосеф и его братья, а вслед за ними — Моше, Мирьям и Аарон. Ловкость и административные таланты Йосефа возносят его на вершину власти в Египте. Воспитание, полученное Моше во дворце фараона, и годы, проведенные среди мидьянитян, представлены нам именно как плоды человеческих действий. Совершаются они по Б‑жьей воле, как и сказал братьям Йосеф, но при этом Б‑г дает им, так же как и Моше и Мирьям, Шмуэлю и Давиду, Мордехаю и Эстер, возможность действовать от Своего имени.
Хазони описывает богословие, которое он называет «богословием запасного выхода», когда Б‑жья воля реализуется на земле через поступки людей. Есть искушение увидеть в этом постепенном сдвиге — от мира, где Б‑г действует постоянно и непосредственно, к тому, где Он полностью полагается в исполнении Своей воли на человечество, — зрелище прогресса, в соответствии с которым человечество неизбежно становится все более нравственным, все более чистым, все более походящим на своего Творца. Но Эстер и Мордехай не олицетворяют новую норму; они представляют собой яркий пример как раз старой нормы. Как убедительно показывает Хазони, хотя Б‑г ни разу на назван в книге Эстер, Его присутствие постоянно ощущают оба главных героя — и евреи Персии, которые постятся и молятся Ему о спасении и на чьи молитвы Б‑г Сам отвечает через поступки тех же самых героев.
Эстер, как и мы, живет не в мире без Б‑га, а, по словам Хазони, «в мире без пророков, без мужчин и женщин, умеющих распознавать глас Б‑жий и видеть руку Его в ходе событий». Однако, добавляет он, «это тот же самый мир, независимо от наличия в нем пророков, дающих вещам Б‑жественные имена». В этом смысле еще больше, чем пособие по выживанию евреев в изгнании, «Б‑г и политика в книге Эстер» представляет собой пособие по тренировке умения видеть волю Б‑жью там, где ее раньше не видели.
Безнадежно ретроградная идея эта идея веры и решительно не подходящая для сурового мира политики? Не такая уж ретроградная и не такая уж неподходящая. «Практически любое человеческое деяние, — пишет Алексис де Токвиль в “Демократии в Америке”, — сколь бы частный характер оно ни носило, порождается всеобщими представлениями людей о Боге, о Его отношении к человеческому роду, о природе души и об обязанностях людей перед себе подобными» . Милость Б‑жья не снисходит на тех, кто пассивно ждет, созерцая бытие Б‑жье, — люди добиваются ее собственными поступками. Таким образом, политика, которая представляет собой арену человеческой деятельности par excellence, становится порталом, через который Б‑жественное присутствие попадает в наш мир.
Мордехай и Эстер жили в таком же разочаровавшемся мире, как и наш собственный. Они не слышали Б‑жественных пророчеств собственными ушами и не видели Его знаков и чудес собственными глазами. Но они по собственной инициативе привнесли Б‑жественное присутствие в жизнь персидского двора и тем самым обеспечили евреям выживание. Б‑жья воля свершилась на земле благодаря их автономной инициативе. Это урок тем, кто, возможно, видит в еврейской политике отход от благочестия или его умаление. Эстер показывает, наоборот, что политика — это шанс выразить благочестие.
И это далеко не единственный урок. Подумайте о самой Эстер, великой героине еврейской истории и исполнительнице воли Б‑жьей. Разве Эстер обрела эзотерическое знание о намерениях Б‑га благодаря особой набожности и доскональному соблюдению Его заповедей? Вовсе нет. Ассимилированная еврейка, которая даже не носит еврейского имени, насельница царского гарема, склоняющаяся к религиозности лишь в момент наивысшего кризиса. Мы знаем, что и в нашем поколении есть такие потенциальные Эстер — они не принадлежат ни к какой деноминации, не ходят в синагогу, не соблюдают шабат, на кухне у них полно трефного, они, может быть, даже ставят елку на Рождество — люди, от которых мы никак не стали бы ожидать особой еврейской смелости. Такова была и первая Эстер, взрослая женщина, незамужняя и бездетная, похоже не имевшая ничего против смешанных браков. Но у нее был Мордехай, который советовал ей, и вдохновлял ее, и направлял на пути к величию.
И здесь кроется последний урок, который мог бы быть полезен еврейскому руководству в американской диаспоре и в других странах. Если политика Эстер открыла присутствие Б‑га при дворе Ахашвероша, то политика современных евреев и евреек, действующих сегодня в Вашингтоне, Нью‑Йорке и Лос‑Анджелесе, в Лондоне и Париже, в Иерусалиме и Тель‑Авиве, позволит добиться Б‑жественного присутствия в наши дни. Кто‑то из них будет похож на Мордехая, а кто‑то — на Эстер.
Оригинальная публикация: The Book of Esther as a Manual for Jewish Survival
Другая сторона Эстер
Какое отношение к истории Пурима имеют благочестивые неевреи?
