Материал любезно предоставлен Tablet

Мегилат Эстер — наименее религиозная из всех книг Еврейской Библии. Даже совсем нерелигиозная: в ней не содержится ни пророчеств, ни молитв, которые можно найти почти в любой другой библейской книге. Здесь нет и никакой богословской системы вознаграждения и наказания. Автор даже не видит проблемы в том, что Эстер неизбежно нарушает законы кашрута. Например, в самом начале книги Даниэля, еще одного текста, действие которого разворачивается в период после изгнания, сообщается, что Даниэль и три его товарища блюли верность кашруту и ограничивались овощами и водой, отказываясь от дорогих кушаний и вина, которые посылал им царь Невухаднецар. И наверное, самое проблематичное в ивритском тексте книги Эстер, в том виде, как мы читаем его сегодня, заключается в том, что там ни разу не упоминается Б‑г. Похоже, что в роли главного вершителя судеб народа Израиля здесь Его заменяет счастливый случай.

Однако несколько древнегреческих переводов книги Эстер куда более религиозны.

Как и сегодня, в древности многие евреи диаспоры едва умели читать на иврите, не говоря уже о том, чтобы понимать прочитанное. Те, кто жил в регионах, где господствовала эллинистическая культура, — в Александрии Египетской или на греческих островах — собирались в синагогах и читали Святое Писание в переводе на разговорный греческий. История Эстер, которую эти общины слушали на Пурим, немало отличается от рассказа, содержащегося в знакомом нам ивритском тексте.

Самая популярная греческая версия книги Эстер была создана в промежутке между 12 сентября 78 года до н. э. и 11 сентября 77 года до н. э. египетским евреем по имени Лисимах, который жил в Иерусалиме примерно через 400 лет после событий Пурима. Подобно всем прочим переводчикам, Лисимах интерпретирует ивритский текст, чтобы сделать его осмысленным на другом языке. Некоторые из его изменений ничтожны: в первой главе он включает Амана в число семи евнухов царя Ахашвероша (1:10); сокращает число врагов, убитых евреями 13 адара, с 75 тыс. до 15 тыс. (9:16) и объясняет, что зависть по поводу возвышения Мордехая заставила некоторых евнухов составить цареубийственный заговор (2:21).

Но, кроме этого, Лисимах активно исправляет богословские и религиозные огрехи, которые он находит в ивритском источнике. Когда Аман решает истребить евреев, Мордехай обращается к Эстер (4:8): «Призови Г‑спода и скажи царю об этом, и избавь нас от смерти!» Именно «Г‑сподь» в его версии мешает Ахашверошу заснуть (6:1). А когда Мордехай и евреи вселяют страх в народы (8:17), те «совершили обрезание и сделались иудеями» (в греческом тексте), вместо того чтобы просто «стать иудеями» (в ивритском тексте).

Религиозная практика тоже чрезвычайно волновала Лисимаха. Только в греческом варианте письмо Мордехая позволяет евреям защищаться и «жить по своим законам в каждом городе» (8:11). В ивритском оригинале Мордехай велит Эстер скрывать свое происхождение, и Эстер подчиняется «так же, как тогда, когда была у него на воспитании». А в греческом переводе Мордехай требует, чтобы Эстер «страшилась Б‑га и соблюдала Его заповеди, как тогда, когда она находилась при нем. Поэтому Эстер продолжала жить как раньше» (2:20). Похоже, Эстер соблюдала некое подобие кашрута.

В греческом Свитке Эстер также содержится шесть пространных фрагментов, отсутствующих на иврите. Исследователи называют их Добавлениями от А до Е. В Добавлении В содержится текст указа Амана об изгнании евреев, а в Добавлении Е — отменяющий предыдущее постановление указ Мордехая. Знакомый рассказ обогащается новыми подробностями. Добавления С и D, вставленные между обращением Эстер к евреям Суз (4:17) и ее аудиенцией у Ахашвероша (5:3), привносят в повествование религию. Добавление С описывает, как Эстер разгневала Ахашвероша своим обращением — пока Б‑г не изменил настроение царя.

Оставшиеся два добавления представляют собой введение и заключение к рассказу, одновременно превращая его в драму о пророчестве и его исполнении. Добавление А состоит из двух частей. В первой Мордехай переживает видение: схватка двух драконов (да, у евреев тоже были драконы!), народы готовятся к войне с праведниками, а униженные возносятся благодаря молитве. Во втором Мордехай поступает на службу к царю, предотвратив покушение на его жизнь. Но одновременно он навлекает на себя неприязнь Амана, который испытывал теплые чувства к заговорщикам. В Добавлении F Мордехай наконец понимает и толкует видение, описанное в Добавлении А. Он также предлагает новое этимологическое толкование слова «Пурим» (т. е. «жребий» или «удел») и одноименного праздника. Мир существует в виде двух уделов: Израиль и Народы. Когда Б‑гу пришло время выбирать один из них, Он «вспомнил о народе Своем и защитил Свое наследие». В конце этого Добавления содержится информация о Лисимахе как переводчике.

И наконец, греческая книга Эстер превращает лишенный Б‑га ивритский нарратив в историю о Б‑жественном провидении и воздаянии, делая текст достойным библейского канона. Так почему бы не последовать примеру грекоязычных предков? Может быть, нам стоит перевести греческий текст и читать его на Пурим вместо той версии, на иврите, которую мы читаем сейчас?

А может быть, на самом деле нам и нужна «ивритская» Эстер. Конечно, в этом тексте исчезают религиозные верования, заповеди и практики. Но в нем присутствует нечто столь же (если не более) фундаментальное: еврейская национальная идентичность, тот самый необязательно религиозный клей, который соединяет всех евреев вместе. Хотя Мордехай происходит из колена Биньямина, в повествовании он везде называется иудеем (йеуди). Эстер вступает на престол — и чуть не оказывается свергнута, — скрывая свою еврейскую идентичность (2:19–20). И счастливая развязка наступает именно благодаря тому, что она признается в своем еврействе (7:4), а не благодаря какому‑то древнему пророчеству или чудесному стечению обстоятельств. И Аман тоже выступает против евреев как против единого народа. Хотя поначалу его эмоции вызваны личным оскорблением, он стремится истребить всех евреев целиком, весь народ Мордехая (3:6), который, по его мнению, совершает измену, потому что «законов царя они не выполняют» (3:8). И крах Амана тоже обусловлен тем, что он восстал против всех евреев как одной семьи. Лучше всего это формулирует его жена Зереш: «Если Мордехай, пред которым ты начал падать, из потомков иудеев [йеудим], то не одолеешь его, а неминуемо падешь пред ним» (6:13).

Именно такая версия истории Эстер лучше всего помогает современным читателям задуматься о нынешнем изводе антисемитизма, который поражает умы людей, во всем остальном вполне рациональных. Современные очернители иудаизма редко выражают сомнение в законах Моше; они готовы терпеть — а иногда и превозносят — иудаизм как религиозную систему, состоящую из серии трансцендентных верований и ритуальных практик. Но вот чего они не выносят, так это еврейского духа, еврейства как идентичности, осознания себя как единой семьи, в которой каждому дороги все остальные, «один народ, рассеянный среди народов» (3:8). И поэтому они не могут взять в толк, почему столько евреев считают чересчур расплывчатой любую границу, отделяющую антисемитизм от антисионизма. Им не понять долгой истории еврейского народа, состоящей из тысячелетий угнетения на основании принадлежности к этому сообществу. И они не в состоянии признать огромного географического и этнического разнообразия, существующего в еврейском народе, того, что кожа современных евреев вовсе не ограничивается разными оттенками белого. И наконец, современный Аман пытается свести иудаизм на нет, пока от него не останется ничего, кроме религиозной шелухи, лишенной живительной силы, которую дает уникальная идентичность. Но евреям лучше знать. И их история — это история ивритской книги Эстер.

Оригинальная публикация: The Other Side of Esther