Материал любезно предоставлен Mosaic

Да почти никакого, скажете вы. Но вообще‑то вполне серьезное, благодаря одному историческому лицу.

Главное событие праздника Пурим — чтение «Мегилы», которая рассказывает нам историю о том, как отважная Эстер и богобоязненный Мордехай спасли персидских евреев от злодея Амана, замыслившего их истребить. В ашкеназской традиции публичное чтение свитка сопровождается декламацией стихотворения неизвестного автора, жившего не позже XI века. Заключительные строки обычно поют под бравурную музыку:

Проклят Аман, пытавшийся меня погубить. Благословен еврей Мордехай. Проклята Зереш, жена моего мучителя; благословенна Эстер, моя защитница, — и Харбона, поминайте его добром!

Упоминание о Зереш, жене Амана, — в книге Эстер она играет роль исключительно проходную — можно отнести за счет поэтической вольности: злодейка, противостоящая героине. Но как быть с Харбоной, персонажем явно второстепенным (за всю книгу о нем сказано лишь однажды): ведь его появление в заключительной строфе стихотворения ломает и ритм, и метр? И что делать с эпитетом «поминайте его добром»?

В самой «Мегиле» Харбона выходит на сцену незадолго до развязки истории, сразу после того, как царица Эстер раскрыла мужу глаза на коварный план его визиря Амана:

И сказал перед царем Харбона, один из управляющих двором [сарисим]: вот, смотри, виселица высотой в пятьдесят локтей, которую Аман выстроил для Мордехая, говорившего царю добро, стоит в доме Амана. И сказал царь: на ней его и повесьте.

Иными словами, Харбона нужен для того, чтобы Аман гарантированно получил по заслугам: чтобы его повесили на той самой виселице, которую он выстроил для своего заклятого врага Мордехая. Что же до его эпитета, то рабби Пинхас, авторитет для нашего неизвестного поэта, утверждает в Иерусалимском Талмуде, что в Пурим следует говорить: «Харбону поминайте добром».

Вмешательство Харбоны, пусть и весьма предусмотрительно нацеленное против того, кто и так уже впал в немилость, разумеется, заслуживает одобрения. Но все‑таки остается вопрос: чем Харбона заслужил особое отношение? Если пристальнее вглядеться в историю Пурима, нам откроется ее грань, которая не теряет важности по сей день.

Давайте обратимся к другому библейскому тексту, который обычно с Пуримом не ассоциируется, однако его читают в синагогах накануне праздника. Этот фрагмент из пророков — Йешаяу, 55:6–56:8 — читают на дневных богослужениях во время постов, в том числе и в пост Эстер, который обычно приходится на канун Пурима. Вот ключевые стихи:

И да не скажет сын чужого народа, прильнувший к Б‑гу, такие слова: «Безнадежно отделит меня Б‑г от Своего народа…» И да не скажет евнух: «Вот, я засохшее дерево…» Ибо так сказал Б‑г евнухам, которые будут беречь субботы Мои и выбрали то, что Мне желанно, и крепко держатся за Мой союз: «И создам Я им в храме Моем и среди стен Моих вечную память — лучше сыновей и дочерей: вечное имя каждому дам Я, которое не изгладится!» Йешаяу, 56:3–5.

Здесь пророк Йешаяу ободряет две категории людей. Первая — нехар, или инородцы (в этом контексте слово явно относится к неевреям, как, впрочем, и везде в Библии). Если такой человек — принявший ли иудаизм или богобоязненный нееврей, занимающий промежуточное положение, — опасается, что, коль скоро он не родился евреем, значит, от Б‑га его отделяет непреодолимое препятствие, то пророк Йешаяу уверяет его в обратном.

Вторая категория — сарис, обычно это слово переводят как «евнух»: причина его отчаяния — бездетность. Ему пророк обещает «место и имя», на иврите «яд ва‑шем», порой это выражение переводят как «вечный памятник», именно оно дало название израильскому мемориальному комплексу истории Холокоста. Не тревожьтесь, говорит им Йешаяу, даже если вам кажется, что коль скоро у вас нет потомства, то имя ваше исчезнет. Б‑г обещает, что оно останется в веках.

При чем тут Харбона? Он и нееврей, и сарис, хотя слово, которое встречается нам в книге Эстер, обычно переводят как «управляющий двором», поскольку в древности во многих ближневосточных странах евнухов нанимали как обслуживающий персонал. Кастраты ли сарисим из книги Эстер или нет, можно с достаточным основанием предположить, что слова Йешаяу вдвойне применимы к единственному персонажу‑нееврею, которого вывели в недвусмысленно положительном свете. Если, конечно, не брать в расчет Амана и рассматривать только царя Ахашвероша, чей образ толкуют по‑разному: как благонамеренного простофилю, пьяницу, псевдозлодея, который, как ни в чем не бывало, одобряет планы Амана уничтожить евреев и меняет свое решение, лишь когда выясняется, что среди потенциальных жертв окажется и его царица. Прочие неевреи в книге, как правило, персонажи нейтральные.

Харбона же, напротив, высказывается только раз, зато в защиту евреев, движимый предположительно соображениями справедливости: наказанию, предназначавшемуся Мордехаю, следует подвергнуть того, кто это придумал, — Амана. И здесь мы опять возвращаемся к книге Йешаяу и обещаниям неевреям, избравшим Б‑га:

А сынов чужого народа, прильнувших к Б‑гу, чтобы Ему прислуживать и любить имя Б‑га, быть рабами Ему, — каждого, кто бережет святость субботы от поругания и кто крепко держится за Мой союз, — и приведу Я их к горе Моей святой, и возвеселю их в храме молитвы Моем, их всесожжения и прочие жертвы охотно приму на жертвенник Мой, ибо храм Мой храмом молитвы назовется для всех народов! Там же, 56:6–7.

Здесь «гора Моя» — Храмовая гора. И хотя в книге Эстер ничто не намекает на то, что сам Харбона «прильнул к Б‑гу» или соблюдал субботу, однако, вступившись за богоизбранный народ, он тем самым снискал себе «вечное имя». Вот что значит раввинистическая фраза «поминайте добром», вот почему нашему поэту было так важно в конце стихотворения поставить на видное место Харбону.

Понятие «праведник народов мира» вошло в обиход благодаря музею «Яд ва‑Шем» — организации, позаимствовавшей свое название из того же фрагмента книги Йешаяу: так называли тех неевреев, кто во время Холокоста, рискуя жизнью, спасал евреев. Йешаяу, скорее всего, имел в виду неевреев богобоязненных и необязательно имевших сношения именно с евреями, однако тот факт, что он выделил Харбону, сосредоточивает наше внимание на тех, кто, не щадя себя, защищал евреев. Чтобы увековечить память о таких людях, «Яд ва‑Шем» тоже дал им «место и имя» — в изначальном смысле этой фразы.

Часто отмечается, что книга Эстер, по сути, текст диаспоры. Действие в ней происходит за пределами Земли Израиля, и затронутые в ней темы имеют большое значение именно для жизни в диаспоре: антисемитизм, евреи, выдающие себя за неевреев, необходимость в политике особого рода, евреи, обретающие влияние в обществе неевреев, и т. д. Феномен благочестивого нееврея — тоже часть этой жизни.

И здесь становится очевидна неизменная актуальность истории Харбоны. К примеру, болезненный вопрос сотрудничества поляков с нацистами не так давно попал во все заголовки и в очередной раз стал причиной дипломатического скандала между Варшавой и Иерусалимом. Попытки польского правительства исказить или скрыть исторические факты заслуживают самой резкой критики, и сотни, если не тысячи поляков, помогавшие уничтожать евреев, заслуживают порицания не менее, чем тысячи персидских подданных, добровольно вызвавшихся помочь Аману.

Однако упомянутый выше текст Йешаяу и Иерусалимского Талмуда в равной степени относится, как коллективно, так и по отдельности, к тем тысячам поляков, которые евреев спасали, зачастую подвергая себя опасности куда большей, нежели те, кто спасал евреев в оккупированной нацистами Западной Европе. Посыл этих фрагментов не ограничивается актами самоотверженного героизма во время Шоа. Вспомним друза Зидана Сайефа, полицейского, который погиб в 2014 году в Иерусалиме, защищая синагогу от террористов, или, если взять сферу силовой политики, вспомним многочисленных неевреев, начиная с Артура Бальфура и заканчивая Гарри Трумэном и Дэниелом П. Мойнихэном, которые в решительный исторический момент вступились за евреев и еврейское государство.

Несомненно, имена эти будут помнить и независимо от того, чем они помогли евреям. И выделить Харбону отчасти так важно именно потому, что он, в отличие от них, персонаж незначительный. Не каждый, кто ныне выписывает «Объединению христиан за Израиль» чек на скромную сумму или делится в социальных сетях статьей, критикующей антисемитизм Ильхан Омар, останется в памяти будущих поколений. Однако в разгар Пурима, когда мы празднуем спасение евреев, они тоже заслуживают того, чтобы их помянули добром.

Оригинальная публикация: What Does the Purim Story Have to Do with Righteous Gentiles?