Выпавший снег наполнил Жидачев белым сиянием. Даже воздух изменился, став серым и холодным. Над крышами домов столбиками стоял дым, тепло светились желтым окна в предвечерье. Старый смотритель бейс мидраша реб Гейче топил печь утром и вечером. Он с грохотом вываливал мерзлые дрова на железный лист перед печкой, присаживался на корточки и принимался священнодействовать. Было видно, что каждое движение приносит ему удовольствие.

— Конечно, — нимало не смущаясь, отвечал он на вопросы с подковыркой. — В тепле Тору учить сподручнее. Если я хорошо протоплю, значит, и моя доля будет в той Торе. Сам‑то я учиться не способен, но хоть так пособлю.

К трапезе 15 швата 15‑е число месяца шват (обычно выпадет на конец января — середину февраля) отмечается как Новый год деревьев, начало сельскохозяйственного цикла, связанного с отделением десятин и запретом употреблять в пищу плоды деревьев в течение первых трех лет после посадки. Отмечается небольшой церемонией, во время которой едят фрукты, желательно привезенные из Эрец‑Исраэль.
народу в бейс мидраш набилось — не продохнуть. И реб Гейче постарался — от жары наледь на оконных стеклах растаяла, и стало видно, как на Жидачев величественно валит водянистый снег.

— Теплом так и бьет, — шепотом жаловались хасиды. — Зачем столько дров извел?

Реб Гейче не обращал на жалобы ни малейшего внимания. Он без конца перекладывал бережно сохраненные плоды деревьев, разложенные на длинном столе. Ребе Ицхок‑Айзик должен был дать каждому хасиду по кусочку, а когда ребе дает что‑то своими святыми руками, полученное приобретает особый статус. Это уже не половинка плода рожкового дерева, с таким трудом привезенного из Святой земли, или горстка изюма, а благословение в чистом виде, приносящее и удачу в делах, и здоровье, и семейное счастье. Надо только не упустить благословение, сделать из себя сосуд, достойный святости, и тогда…

Написано в старых книгах, что пророчество осеняет лишь того, кто пребывает в радости. Всевышний не жалует нытиков, поэтому древние пророки Израиля, чтобы вызвать пророчество, играли на музыкальных инструментах и пели. Благословения, которые ребе будет раздавать вместе с кусочками фруктов, — это вид пророчества, значит, цадика нужно порадовать — то есть разложить все на столе в радующем глаз порядке. Вот реб Гейче и старался.

И не зря! Ах, как засветились глаза у ребе Ицхока‑Айзика, когда он увидел порядок, наведенный реб Гейче! С какой радостью праведник взял в руки плод рожкового дерева, с какой нежностью принялся поглаживать его сморщенные бока.

Покатилась, понеслась церемония 15 швата, сотрясая духовные миры и приводя в священный трепет хасидов. Ведь слова цадика — не пустой звук в нашем мире. Он велит, а Всевышний выполняет. Так построил Творец мироздание, Своей волей вручив власть праведникам народа Израилева.

Каждого человека, оказавшегося в бейс мидраше, оделял ребе Ицхок‑Айзик благословением и кусочком от плодов Святой земли. И хоть много было плодов, а людей оказалось еще больше. Увидел праведник вытянувшиеся лица тех, кому не хватило, воздел руки к Небесам и воскликнул:

— Если вы ищете плоды, я скажу вам, где отыскать их в избытке. Написано Мишна, трактат «Пеа».
: вот добрые дела, плоды которых человек пожинает в этом мире, но заслуга его сохраняется и для мира Будущего. Почитание отца и матери, и помощь ближнему, и ранний приход в дом учения утром и вечером, и гостеприимство, и забота о больных, и помощь бедным невестам в устройстве свадьбы, и участие в похоронах, и сосредоточенность при молитве, и примирение поссорившихся друзей и супругов, и изучение Торы, равноценное всем этим заповедям вместе взятым.

Идите и займитесь учением Торы, и там вы отыщете вдоволь самых сладких плодов и щедрое благословение не только для нашего мира, но и для мира Грядущего.

* * *

Гирш‑Лейб ехал к Коцк Город в Польше, входит в Люблинское воеводство. в смятении и растерянности. Он сам, своими собственными руками поднял большое торговое дело, не спал ночами, неделями проводил в разъездах, и Всевышний вознаградил его за труды.

«Нет, не так, — одернул себя самого Гирш‑Лейб. — Всевышний по своей воле, совершенно независимой от моих, Гирша‑Лейба, усилий, удостоил меня богатством. Да, именно удостоил, ведь вместе со мной по тем же дорогам бегали и бегут десятки купцов, сотни дельцов не спят ночами, придумывая разные способы заработать, тысячи людей вертятся день‑деньской, точно белка в колесе, и… остаются нищими или с трудом зарабатывают на кусок хлеба». Он, Гирш‑Лейб, хорошо понимает, что ему просто повезло, крупно повезло, причем несколько раз подряд. А что есть везение, если не воля Всевышнего?

И вот теперь интересы этого самого дела требуют поездки в Берлин. На полгода! Без семьи, без привычной синагоги, в чужом городе, в другой стране. И никуда не деться — не отменить, не переделать. Надо ехать! С разбитым сердцем, в смятении и растерянности.

В Коцк Гирш‑Лейб попал утром 15 швата. За околицей городка на по‑зимнему белых полях лежали высокие сугробы. Снег ослепительно сверкал, заставляя непрестанно жмуриться, острый свежий воздух теснил грудь. Небо над крышами Коцка было голубовато‑зеленым, и в нем сияло и переливалось красноватое солнце.

Красота мира немного успокоила Гирша‑Лейба. Не то чтобы он примирился с судьбой, но острота забот притупилась, отошла на второй план. Он нашел миньян, долго и сосредоточенно молился, готовясь к встрече с ребе Менахемом‑Мендлом, коцкий ребе Менделе.

Встреча с праведником — опасное предприятие. Ты просишь совета, подсказки, а ребе может заговорить с тобой о совершенно ином, казалось бы, не имеющем ни малейшего отношения к выбранной тобою теме. Но тем‑то праведник и отличается от обыкновенного человека! Праведник видит, как устроен мир и за какую ниточку нужно потянуть, чтоб получить желаемый результат. Именно за ниточку, и всего лишь потянуть: люди, не понимающие истинных связей между вещами, сворачивают горы, ломают целые леса дров там, где требуется одно осторожное движение.

Ребе прочитал квитл и отложил его в сторону.

— Ты будешь на трапезе после минхи? — спросил он Гирша‑Лейба.

— Конечно! — воскликнул хасид.

— Сядешь возле меня, — закончил разговор ребе Менахем‑Мендл.

Вот тебе и ответ! С одной стороны, большая честь и почет сидеть за столом возле ребе, с другой… почему он не захотел отвечать на вопрос?

Гирш‑Лейб не стал ломать себе голову. Все равно он не в состоянии понять ход мыслей цадика, лучше спокойно дождаться развязки. А в том, что она скоро наступит и ответ в той или иной форме будет получен, он не сомневался ни одного мгновения.

Не успели счастливчики, приглашенные 15 швата за стол Коцкого ребе, как следует усесться, праведник подозвал шамеса и громко приказал:

— Почти нашего дорогого гостя отборной селедкой. Он отправляется в такие края, где хорошую селедку отыскать непросто.

«Ну вот и ответ, — подумал Гирш‑Лейб. — Ребе посылает меня в Берлин. Значит, надо отложить в сторону сомнения и тревоги и собираться в дорогу».

Принесли и поставили перед гостем тарелку с кусочками маринованной селедки, щедро переложенными белыми колечками лука.

— Нет, — отрицательно качнул головой ребе. — Подайте целую, вместе с ройгн Так на идише называется рыбья икра.
.

Принесли большую, жирно блестящую рыбу, покрытую каплями мутного рассола. Ребе лично вскрыл ее, достал икру и положил на тарелку гостя. Тот с замиранием сердца следил за действиями праведника, пытаясь понять, за что ему выпала такая честь. Ведь неспроста ребе собственными руками разделал селедку, ох неспроста!

— Гирш‑Лейб, эс ройгн! Ешь икру (идиш).
 — произнес ребе.

Гость принялся за еду, а хасиды, сидевшие за столом, недоуменно переглянулись. Им послышалось, будто ребе сказал: эсроги Цитрусовый плод, цитрон, цедрат — растение из рода citrus, одно из четырех растений, используемых в ритуале праздника Суккот. Важнейшей заповедью Торы о празднике Суккот является повеление «…возьмите себе в первый день праздника плод дерева великолепного (этрог), ветки пальмовые (лулав), побеги дерева густолиственного (мирт) и верб речных…» (Ваикра, 8:40). .

Какие эсроги, где эсроги, зачем эсроги? Ничего не понятно!

И Гирш‑Лейб отправился в Берлин. Его поездку нельзя было назвать блестящей, но в конечном итоге он больше приобрел, чем потерял. Стоило ли это многомесячных мытарств вдали от дома, трудно сказать. Но ведь не все в жизни человека совпадает с его желанием! Ребе Менахем‑Мендл учил каждое происшествие воспринимать как испытание. Всевышний постоянно проверяет человека, надеясь, что тот выстоит и, выбрав правильное решение, выйдет из очередного экзамена очищенным и окрепшим.

В родных краях Гирша‑Лейба началось восстание, поляки пытались избавиться от власти русского царя. Все смешалось в хаосе военных действий, и, разумеется, последнее, о чем думали торговцы, — о красивых эсрогах к празднику Суккот. По всей Польше невозможно было отыскать достойного плода, покупали один на целую общину.

А Гирш‑Лейб?! Собираясь домой, он накупил самых лучших эсрогов: для себя, и для родственников, и для друзей, и для синагоги. Но самый потрясающий воображение плод, подлинное произведение искусства, выполненное Всевышним для радости еврейского сердца, он привез в Коцк и вручил ребе Менахему‑Мендлу. Вот тогда хасидам и стало ясно, о чем шла речь за столом 15 швата. Тотчас кто‑то припомнил, что ребе Цви‑Элимелех из Дынова в книге «Бней Иссохор» прямо указывает: 15 швата — самое подходящее время для молитвы о хорошем эсроге.

Сборник рассказов «Голос в тишине» можно приобрести на сайте издательства «Книжники» в Израиле, России и других странах