Как сообщает Джон Калиш в Forward, более тысячи клезмерских мелодий, в том числе записанные еще в конце XIX века, ныне снова зазвучали после десятилетий безмолвия, проведенных в киевских библиотечных хранилищах. Это стало возможным благодаря масштабному проекту по оцифровке, который ведет некоммерческая организация Klezmer Institute (США).

«Это увеличивает корпус европейской клезмерской музыки почти в четыре раза по сравнению с тем, что было доступно раньше», — рассказывает Кристина Краудер, аккордеонистка из Нью‑Хейвена и руководитель института. По ее словам, в коллекции есть все: от виртуозных инструментальных пьес до «обычных будничных мелодий», звучавших на свадьбах, праздниках и в повседневной жизни.

Цифровые фотографии сотен нотных страниц впервые были представлены на фестивале Yiddish New York в 2017 году. Но по‑настоящему коллективная работа — превращение этих изображений в PDF‑файлы и свободное распространение в сети — началась в конце 2020‑го. За последние два года было записано несколько альбомов с «воскрешенными» мелодиями. По оценке Краудер, не менее 72 музыкантов приняли участие в проекте, оцифровав каждый как минимум по одной пьесе.

Проект получил название Kiselgof–Makonovetsky Digital Manuscript Project (KMDMP). Исследователи работают с корпусом из почти 1400 произведений из двух источников. Первый — это 26 тетрадей с записями мелодий, собранных Зусманом Кисельгофом, российским фольклористом, участником знаменитых этнографических экспедиций Семена Ан‑ского (1912–1914). Второй — 236‑страничная рукопись Авраама‑Йеошуа Маконовецкого, российского клезмерского скрипача, игравшего на свадьбах. Прежде эти материалы десятилетиями лежали в хранилище Национальной библиотеки Украины им. Вернадского.

«Это колоссальная ценность», — подчеркивает Людмила Шолохова, куратор еврейской коллекции Дорот в Нью‑Йоркской публичной библиотеке. Ранее она занималась инвентаризацией восковых цилиндров с записями из коллекции Кисельгофа и написала докторскую диссертацию о ранних попытках документирования еврейской музыки в черте оседлости. «Здесь огромное количество неизвестной музыки. И эти записи дают представление о том, как эту музыку на самом деле играли», — говорит она.

Небольшая часть мелодий была известна и ранее, но подавляющее большинство оказалось доступно только сейчас.

Парадоксальным образом пандемия ковида для проекта стала благословением. Во время локдаунов клезмерские музыканты не могли выступать или репетировать в оркестрах и потому взялись за кропотливую работу по расшифровке нот.

«В начале локдауна нельзя было даже пойти в спортзал, нельзя было играть с другими музыкантами, а вечером дома не попрактикуешься — соседи. Вот и сидишь, оцифровываешь мелодии», — вспоминает Ханна Охнер, немецкая клезмерская кларнетистка, ныне живущая в Англии и возглавляющая ансамбль Hop Skotshne.

Ей 33 года, у нее докторская степень по физике, и в повседневной жизни она занимается электронно‑микроскопическими исследованиями в Кембридже. Тем не менее за полтора года она одна оцифровала около 600 мелодий.

«Это стало зависимостью», — признается Охнер.

Одна из безымянных мелодий, с которой она работала, оказалась скотшне — клезмерским танцем. Исходный лист был помят и поврежден, многие элементы нотной записи пришлось буквально реконструировать.

«Я оставляла длительности нот несколько длиннее, чем в оригинальной записи», — замечает Охнер. В итоге мелодию назвали «Скотшне Ханны» — в ее честь.

Краудер отмечает, что многие рукописи были «настоящим хаосом»: «Нужно быть особым сортом музыкального гика, чтобы захотеть в это погружаться. На одной странице — целых четыре мелодии, ошибки, странная старая нотная запись…»

Помимо таких клезмер‑нердов, как Охнер, в проекте участвовали более 200 добровольцев: кто‑то переводил русские и идишские подписи, кто‑то подключался к регулярным сессиям в зуме, где музыканты играли вместе с Краудер, разбирая мелодии на аккордеоне.

Сегодня в рамках KMDMP доступно не менее тысячи клезмерских мелодий в формате PDF. В планах издание научных томов с частью коллекции Кисельгофа–Маконовецкого, а также заказ фортепианного аккомпанемента для виртуозных сольных скрипичных пьес.

«Для классических скрипачей это было бы огромным удовольствием — включить их в свой репертуар», — говорит Краудер.

Впрочем, мелодии уже разошлись по миру. Их исполняют на клезмерских фестивалях в Европе и Северной Америке, в рамках KlezKanada и Yiddish New York. Дуэт Сузи Эванс и Сильвии Чаранко пропагандирует мелодии на джем‑сейшенах в Берлине и на фестивале Yiddish Summer Weimar. В Эрфурте любительский Klezmerorchester под руководством Чаранко в составе 80 музыкантов исполнил программу из этого репертуара для аудитории в 3 тыс. человек.

Музыка из архива звучит в Австралии, Италии, Германии, США — повсюду, где есть клезмер. Итальянский кларнетист Анджело Базелли, записавший альбом Fun a velt vos iz nishto mer («Из мира, которого больше нет»), признается: «Я не из еврейской семьи, но влюбился в эту музыку мгновенно».

Для скрипачки Куки Зегельштейн из трио Veretski Pass эти мелодии — почти семейная реликвия. Название группы связано с горным перевалом, откуда родом ее отец, ее мать выросла неподалеку, в Мукачево.

«Мы буквально копались в пепле, — описывает Зегельштейн работу с архивом. — Никогда раньше у нас не было доступа к такому количеству исторических мелодий. Иметь все это в одном месте — все равно что выиграть в лотерею».

Таким образом музыка, которая когда‑то звучала на свадьбах и ярмарках Восточной Европы, снова становится живой — не музейным экспонатом, а частью современного еврейского звукового мира.