Они едва не стали мировой элитой
Материал любезно предоставлен Tablet
В 1945 году журнал Time сообщал, что у Фрица Мандля, одного из крупнейших производителей боеприпасов в Европе межвоенного периода, было 278 костюмов, сшитых на заказ. Дети Мандля вспоминают другую подробность: на подошвах его ботинок, сшитых по индивидуальной мерке в Hermès, непременно должна была стоять его монограмма: FM. Те же инициалы украшали его «роллс‑ройсы»: их у него был целый эскадрон, и все одинаковой расцветки, бордовые с черным.
Дети Мандля уверены, что любовь к броским монограммам — психологическая реакция на крупную потерю. В 1920 году был подожжен патронный завод в Австрии — собственность его отца, Александера Мандля. На этом пепелище Фриц Мандль, родившийся в 1900 году в Вене, создал целый конгломерат прибыльных компаний, которые сделали его первым богачом Австрии. Он мечтал, чтобы его инициалы остались в веках.
А еще Мандль был фашистом, близко дружил с князем Эрнстом Рюдигером фон Штарембергом и Бенито Муссолини. Правда, он не смешивал идеологию и бизнес: среди его клиентов были как испанские республиканцы во время Гражданской войны 1936–1939 годов, так и армия Гитлера, а позднее Боливия, ОАЭ и многие другие.
В США Мандль скандально прославился не богатствами, а перипетиями личной жизни. В 1933‑м он женился на актрисе Хеди Ламарр , в том же году сыгравшей главную роль в фильме «Экстаз» — первой в истории (за вычетом порнографических) кинокартине, где присутствует откровенная эротическая сцена и женский оргазм. Именно Ламарр изобразила все это перед камерой. Если верить воспоминаниям его дочери Пупе, Мандль, собственник Gloria Pictures, в приступе ревности пытался выкупить все фильмокопии «Экстаза».
Брак Мандля с Ламарр продлился недолго. После развода она сделала карьеру в Голливуде, снялась в таких популярных фильмах, как «Алжир» (1938) и «Шумный город» (1940). А Мандль вошел в число самых известных персонажей желтой прессы тех времен, прослыв человеком‑загадкой.
Но не это интриговало американские спецслужбы, когда они интересовались аргентинским периодом жизни Мандля, отмечает историк Роланд Ньютон в своей книге «Нацистская угроза в Аргентине. 1931–1947». После германского вторжения в Австрию в марте 1938 года Мандль, спасая свое наследственное имущество, заключил сделку с нацистами, а сам отбыл морем в Буэнос‑Айрес.
Еще раньше, когда Муссолини набирал силу в Италии, Мандль свел знакомство с молодым аргентинским офицером Хуаном Доминго Пероном. Спустя много лет, в феврале 1946 года, Мандль поддержит его избирательную кампанию, и Перона изберут на пост президента Аргентины.
Но вернемся в конец 1930‑х. Мандль обосновался в Аргентине и прожил там более 10 лет. Он диверсифицировал свой бизнес: приобрел объекты недвижимости в Буэнос‑Айресе, в центральной провинции Кордова и на юге страны, в Патагонии. Позднее обзавелся кирпичными заводами и даже мебельной фирмой, в которую обратился, подбирая обстановку для дома.
Типичное для Мандля решение: понравилась мебель — покупаю фирму‑производителя.
У Фрица Мандля было шестеро детей. Пасмурным утром в мае 2025 года, в Буэнос‑Айресе, его сын Александер ждал меня за столиком на террасе кафе «Хосефина» в Баррио‑Норте. 71‑летний Александер, одетый в замшевую куртку и свитер, заметил на испанском с французским акцентом, что жизнь его отца необычайна, а его собственная — довольно обыкновенна. И, словно бы в доказательство, заказал себе порцию имбирного лимонада.
В начале 2020 года Александер Мандль ознакомился с электронным письмом, которое банк Credit Suisse прислал внукам Людвига Фройде, аргентинского бизнесмена немецкого происхождения. То был ответ на их требование вернуть средства семьи, предположительно размещенные в Credit Suisse.
New York Times включила Фройде в число десяти богатейших людей Латинской Америки. Также он был одним из крупнейших бенефициаров германских инвестиций в Аргентину в 1930‑х годах. Владел лесозаготовительной компанией и банком и, как и Мандль, принадлежал к профашистской бизнес‑элите Аргентины.
Фройде был убежденным членом аргентинской Нацистской партии. Журналист Уки Гоньи в своей книге «Реальная ODESSA” , ставшей классикой в своем жанре, сообщает, что в 1944 году посольство Германии доверило Фройде деньги на финансирование деятельности нацистов. После разрыва дипломатических отношений между Аргентиной и Германией в 1944 году Фройде стал фактическим послом нацистского режима. Его особняк в Буэнос‑Айресе, в районе Бельграно, стал местом встреч аргентинцев с германскими национал‑социалистами.
Сына Фройде, белокурого «аргентинского немца» Родольфо, Перон назначил своим личным секретарем — отблагодарил Людвига, который обеспечил Перону личную охрану и дал денег на избирательную кампанию 1946 года.
Родольфо Фройде, он же Руди (именно под немецким именем он упоминается в письмах Эвы Перон, второй жены президента Перона), стал связующим звеном между нацистами, которые прибывали в Аргентину, и правительством Перона. Гоньи пишет, что Вернер Коэннеке, муж сестры Фройде, был бухгалтером сети нацистских шпионов в Аргентине: выдавал гитлеровским агентам деньги, которые хранились в сейфе германского посольства в Буэнос‑Айресе.
Итак, в 2020 году Credit Suisse прислал семье Фройде — Коэннеке следующий ответ: «Мы не уполномочены предоставлять третьим лицам информацию о ком‑либо из клиентов Credit Suisse AG. В данном случае наследникам следует обратиться к заинтересованной стороне напрямую с просьбой о более подробной информации либо обратиться к частным юристам, сведущим в международном праве, за дополнительной информацией о юридической помощи или юрисдикции (в случае иностранных юрисдикций) либо действиях через суды Швейцарии (в случае швейцарской юрисдикции)».
Этот, казалось бы, пресный и малозначительный ответ возымел непредвиденные последствия для одного из длительных расследований Центра Симона Визенталя. А именно для его усилий по вскрытию финансирования так называемых «крысиных троп» — маршрутов бегства нацистов в Аргентину. Именно эта латиноамериканская страна приютила больше всего нацистских военных преступников, включая самых одиозных — Адольфа Эйхмана и Йозефа Менгеле. Когда наследники двух бизнесменов, державших руку на пульсе связей Аргентины с нацистской Германией, обратились в банк насчет возврата денег, мир смекнул: возможно, эти средства до сих пор где‑то хранятся. Для доклада Центра Симона Визенталя особенно ценен случай Фройде.
Александер Мандль поясняет: «Когда я поинтересовался, хранятся ли у них деньги, поступившие от моего отца, они попросту ответили: “Ничего нет”. Но на запрос семьи Фройде — Коэннеке среагировали иначе».
Мандль начал частное расследование и раздобыл доказательства в пользу того, что часть денег его отца тоже, возможно, хранится в этом банке: «У него был счет в Credit Suisse, у него было много сделок с Муссолини и много заказов от него, а у Муссолини тоже был там счет».
О письмах из Credit Suisse Александера Мандля известил человек, который занимается «охотой за документами» и специализируется на деятельности нацистов. Его зовут Педро Филипуцци, он инженер. В начале 1984 года, когда в Аргентине началось возрождение демократии, Филипуцци случайно нашел у себя на работе, в государственном банке, папку со списком 12 тыс. членов аргентинского ответвления нацистской партии, хранивших деньги в банке Schweizerische Kreditanstadt (SKA). Впоследствии Credit Suisse поглотил этот банк. В списке, найденном Филипуцци, значился и Людвиг Фройде, идентифицированный как «член номер 405». Согласно данным, которые в марте 2020 года предал огласке Хайме Роземберг в аргентинской газете La Nacion, средства Фройде лежали в этом банке на счете номер 4063.
По словам Филипуцци, Родольфо Фройде 14 раз обращался в швейцарский банк, добиваясь возврата отцовских денег. Он не сдавался вплоть до самой своей смерти в 2003 году, а затем уже его дети стали предъявлять претензии банку. Отец Филипуцци был знаком с семьей Фройде — Коэннеке, и в 2014 году Филипуцци стал руководить этими усилиями.
В феврале 2020 года семья Фройде — Коэннеке передала Центру Симона Визенталя письмо от Credit Suisse, на основании которого Фройде готовил претензии совместно с адвокатом Оливером Уидмером. На письме имелись подписи двух сотрудников банка: Рето Хёсли и Кристиана Кинга.
«Они передали документ мне, чтобы я подарил его Центру Симона Визенталя. Идея в том, чтобы помочь раскрыть тайну нацистских счетов, а заодно продемонстрировать, что нынешнее поколение семьи Фройде — Коэннеке — противники нацизма», — говорил Филипуцци, показывая мне копию документа. Встретились мы в пиццерии в центре Буэнос‑Айреса, неподалеку от знаменитого Обелиска.
С тех пор работу с жалобой и дальнейшее расследование взял на себя Ариэль Гельблунг, глава Центра Симона Визенталя в Латинской Америке. Гельблунг, юрист, специалист по коммерческому праву, в начале 1990‑х стал волонтером Центра Визенталя в Буэнос‑Айресе, а с 2015‑го занимает в пост директора Центра по Латинской Америке.
Жалоба, поданная Центром Симона Визенталя в 2020 году, связана с вопросом, который прежде исследовался лишь фрагментарно: финансированием «крысиных троп». Вскоре в фокусе расследования оказался банк Credit Suisse.
Гельблунг принял меня в своем офисе, занимающем скромную квартиру в буэнос‑айресском районе Палермо близ квартала Вилья Фрейд. Он пояснил: «Расследования такого типа еще никогда не проводились. Мы идем по следу экономических транзакций, который может обнаружиться в диппредставительствах или в отчетности о счетах в Центральном банке».
В июне 2021 года после доклада Центра Визенталя банк Credit Suisse нанял бывшего американского прокурора Нила Барофски. По словам Барофски, ему поручили «независимый надзор за расследованием, которое Credit Suisse добровольно начал после утверждений Центра Симона Визенталя о неких неафишируемых отношениях между Credit Suisse и банковскими счетами нацистов или связанных с нацистами лиц».
Следует заметить, что за предшествующие 10 лет банк в порядке урегулирования споров выплатил жертвам нацизма компенсации — это 1,25 млрд долларов в совокупности.
Год спустя Credit Suisse уволил Барофски, сочтя, что его доклад «содержал многочисленные фактические ошибки, утверждения, создающие ложные представления, беспочвенные утверждения, а также неподтвержденные обвинения, основанные на неполном понимании фактов». Бюджетный комитет сената США под руководством Чарльза Грассли, сенатора от Айовы, среагировал на решение банка: комитет заинтересовался этим вопросом и обвинил Credit Suisse в том, что банк чинил расследованию помехи, налагал ограничения, а также отказывался проверять новые улики.
В феврале 2023 года Барофски представил доклад с обнаруженной им информацией и в банк, и в Бюджетный комитет сената США. Он отметил, что в июне, после того как UBS завершил поглощение банка Credit Suisse, должность независимого омбудсмена была восстановлена. С тех пор, отметил Барофски, банк оказывал ему всестороннее содействие.
«В ходе расследования были выявлены документы клиентов и другие доказательства, демонстрирующие существенную связь Credit Suisse с одним из ключевых маршрутов, именуемых “крысиными тропами”», — говорилось в докладе Барофски. Были перечислены «счета в Credit Suisse, принадлежавшие более чем дюжине физических лиц, связанных с “крысиными тропами”». Расследование, проведенное при содействии журналиста Уки Гоньи и других, «фокусировалось на деньгах, которые требовались для функционирования “крысиной тропы”, в том числе на взятки, подложные удостоверения личности и транспортные издержки».
От результатов расследования зависит, вскроется ли доныне не разгаданная тайна истории ХХ века: куда в итоге подевались деньги, украденные у пострадавших евреев в Германии, переведенные в Аргентину на поддержку пронацистских фирм, а позднее частично возвращенные в Европу через Credit Suisse и другие финансовые учреждения. Центр Визенталя подал несколько исков в Швейцарии и Аргентине. Фонд полагает, что следует установить связь между счетами и такими коммерческими организациями, как IG Farben (фирма — поставщик газа «Циклон‑Б», применявшегося в концлагерях), а также Transatlantic German Bank и Germanic Bank of South America, которые, вероятно, осуществляли перевод денег в Швейцарию. Центр отправил письмо Кристиану Кингу, вице‑президенту Credit Suisse, с требованием предоставить доступ к служебным архивам банка. Согласно этому документу, в Аргентину поступило, вероятно, 15% от всех средств, размещенных нацистами на банковских счетах вне Европы. Примерно столько же денег они вывели во все остальные страны Латинской Америки, вместе взятые. Где в итоге оказались эти деньги, доныне тайна.
Возможно, процесс пошел, и разгадка хотя бы отчасти вскроется. 18 февраля 2025 года комиссия Центра Симона Визенталя (в нее входят Гельблунг и юристы, работающие с Барофски) встретилась с президентом Аргентины Хавьером Милеем, чтобы ознакомить его с расследованием финансирования «крысиных троп» и попросить о доступе к правительственным документам, которые оставались засекреченными с конца Второй мировой войны, как при демократии, так и при военных режимах. Милей, анархо‑капиталист правого толка, союзник США и пламенный защитник Израиля, начал действовать сразу в двух направлениях. Он велел правительству предоставить документы (с тех пор следственная комиссия получила материалы из Центрального банка, Министерства обороны, Министерства иностранных дел и других госструктур). Также по распоряжению Милея в апреле 2025‑го в интернет были выложены 1850 рассекреченных документов о нацистах в Аргентине. Аргентинскому обществу внезапно напомнили, что местная элита была неприлично тесно связана с попыткой нацистов получить мировое господство посредством массового истребления людей. Но это было лишь начало: всплыло и много других подробностей.
Некочеа — курорт на побережье Аргентины, в 500 километрах от Буэнос‑Айреса, на дороге, ведущей в Патагонию. От длинной вереницы таких же городков вдоль Атлантики его отличает соседство с портом Кекен. На открытках из Некочеа изображены элеваторы для зерна — символ альянса сельского хозяйства с океаном.
В мае 1960 года Некочеа и другие аргентинские города задрожали от ужаса: пришла весть, что Адольф Эйхман, схваченный группой израильских спецназовцев в провинции Буэнос‑Айрес, доставлен в Тель‑Авив.
Эйхман, главный организатор транспортировки евреев в концлагеря, въехал в Аргентину в 1950 году по паспорту, выданному Красным Крестом на имя Рикардо Клемента, итальянца из Больцано. За следующие 10 лет он сменил множество мест работы: трудился в прачечной самообслуживания, магазине тканей, на кролиководческой ферме «Семь пальм», в газовой компании Orbis, в фирме Mercedes‑Benz.
Однако дети Эйхмана — вот ведь наглая самонадеянность! — продолжали жить под настоящей фамилией своего отца. И вот бывший узник Дахау (который сидел там в 1935–1936 годах за принадлежность к «партизанам‑социалистам») Лотар Херманн — кстати, незрячий — узнал, что его дочери Сильвии назначает свидания парень по фамилии Эйхман.
Херманн несколько раз известил об этом власти Германии и «Моссад» и даже лично встретился с прибывшими в Буэнос‑Айрес агентами, чтобы оповестить: Адольф Эйхман жив.
После некоторого промедления 11 мая 1960 года группа израильских спецназовцев под командованием Иссера Хареля схватила Эйхмана в Сан‑Фернандо, в получасе езды от аргентинской столицы. Девять дней спустя спецназовцы, переодев Эйхмана в форму пилота, препроводили его в самолет, вылетевший в Тель‑Авив.
Два года спустя он был казнен в Тель‑Авиве через повешение за свои преступления против человечности. В последнем слове он заявил: «Да здравствует Германия! Да здравствует Аргентина! Да здравствует Австрия! Эти три страны… я не забуду».
В первые дни после вывоза Эйхмана в Тель‑Авив дипломатический корпус и разведслужбы Аргентины пребывали в шоке. Из документов известно, что правительство прогрессивного антиперониста Артуро Фрондици (1958–1962) чувствовало себя крайне неуютно. Фрондици расценил спецоперацию Израиля как посягательство на суверенитет Аргентины.
Через несколько дней после ареста Эйхмана некий сотрудник аргентинской разведки сообщил из Некочеа о судне, которое вывезло неких неназванных людей в некий неизвестный пункт назначения за пределами Аргентины. А вот сумма, которую они заплатили за это, была известна: 20 тыс. долларов США, немаленькие по тем временам деньги. В донесении (теперь оно, как и другие документы, доступно онлайн) говорится, что «капитаном» (по выражению автора) судна «Фелиситас» из рыболовной флотилии Некочеа был Антонио Риччи. Также указано, что Эстебан Аларкон, член экипажа, — «лицо, которым нам стоит заинтересоваться». В ресторане отеля «Сан Мартин» Риччи и Аларкон встретились с неизвестным мужчиной из того же городка. Согласно донесению сотрудника разведки, они договорились, что судно возьмет на борт несколько человек с «насистскими» (так это слово написал автор документа, через «с», а не через «ц») «тенденциями».
Суденышко вышло в океан, имея на борту топливо и провизию на 15 дней плавания от порта Кекен. Морская субпрефектура дала ему разрешение благодаря тому, что Риччи дружил с местным начальником. Сотрудник разведки, ссылаясь на моряков, заключил, что при таких запасах судно могло достичь берегов Южной Африки или Бразилии. «Отплытие судна также взаимосвязано с присутствием в городе 4 человек, на вид иностранцев, одетых в кожаные куртки, 24 мая (1960 года); они сели в грузовик, припаркованный перед домом лидера националистов в Некочеа. Его фамилия Мичелли».
Оттуда они направились в порт, и в тот же вечер судно ушло в плавание.
В донесении сотрудника разведки задокументирован, возможно, дотоле неизвестный маршрут бегства: новая «крысиная тропа», созданная, как минимум, при некотором пособничестве перонистского режима с целью помощи известным нацистам избежать правосудия.
К категории тех, кто, возможно, отплыл на этом судне, относится Йозеф Менгеле. Материалы этого дела есть в трех из семи досье, ныне выложенных в интернет.
Как и Эйхман, Менгеле в первой половине 1948 года обзавелся подложными документами в Италии, в городке Терменто. Под именем Хельмут Грегор Менгеле легко получил разрешение сойти на берег и 22 июня 1949 года прибыл в Буэнос‑Айрес. Он быстро влился в сообщество аргентинских нацистов и наладил деловые связи с аргентинским бизнесменом германского происхождения Робертом Мертигом, владельцем газовой компании Orbis. Менгеле, как и Эйхман, стал сотрудником Orbis.
В 1956 году, после падения Перона, Менгеле подал заявление на паспорт на свое имя. Паспорт ему выдали. Он также купил дом в районе Оливос, неподалеку от президентской резиденции. На деньги своего отца Менгеле основал финансовую фирму Fadro‑Farm и посещал ряд латиноамериканских стран, занимаясь продажей сельскохозяйственной техники. Ко времени, когда Германия потребовала его экстрадиции, он успел сбежать в Парагвай, а позднее перебрался в Бразилию.
До обвинительного приговора Менгеле за его преступления дело так и не дошло. В 1977 году сын Менгеле навестил его в Бразилии. Впоследствии сын поведал: «Он сказал мне, что Аушвиц не был его изобретением. К тому времени Аушвиц уже существовал. Его работа предполагала всего лишь сортировку людей на работоспособных и неработоспособных». Также Менгеле сказал сыну, что близнецы из числа заключенных — те, на ком он проводил кошмарные эксперименты в концлагерях, — обязаны ему жизнью.
Менгеле скончался во время купания на пляже в окрестностях Сан‑Паулу в феврале 1979 года. В свидетельстве о смерти, выданном бразильскими властями, он фигурирует как Вольфганг Герхард, австриец 54 лет.
Читая документы, я невольно примечал названия двух районов Буэнос‑Айреса, где прошло мое детство, — Винсенте‑Лопес и Оливос. Именно там обосновались Эйхман, Менгеле и другие. В июне 2025 года я провел выходной день, бродя по этим кварталам, пытаясь вообразить, как там жилось экс‑нацистам и их аргентинским пособникам после всех их чудовищных преступлений.
Что ж, в этих кварталах с жилой застройкой, где частные охранники несут дежурство в специальных будках, их существование было спокойным и комфортным. Эйхман сначала жил на улице Монастерио (ныне на этом участке стоит роскошный особняк из неоштукатуренного кирпича, утопающий в зелени), а затем перебрался на улицу Чакабуко, в менее броский дом с белым фасадом. Дом Менгеле близ президентской резиденции — типичное жилище зажиточного представителя среднего класса: два этажа, кирпичный фасад, защищающие от грабителей решетки.
В 1940‑х, при пособничестве некоторых представителей католической церкви, много нацистов прибыло в Аргентину под видом священников. Капитан СС Вальтер Кучман виновен в смерти тысяч евреев в Польше. Позднее его перевели во Францию, где он стал основным нацистским куратором модельера Коко Шанель: ездил с ней в Испанию и распределял государственные средства. Хотя в списке особо опасных нацистов, объявленных в розыск, он числился под номером 182, после войны его приютили священники ордена кармелитов в Мадриде, а в 1947 году полицейское управление Севильи выдало ему паспорт на имя Педро Ольмо. 16 января 1948 года он прибыл в Буэнос‑Айрес. Среди документов, выложенных в интернете, можно найти его прошение о лицензии таксиста, поданное несколькими годами позже.
Кучман нашел более перспективную работу в немецкой фирме Osram. В офисе в центре Буэнос‑Айреса он отвечал за контроль качества и ценообразование на товары фирмы: электрические лампочки, вольфрамовую нить, стекло и картонные упаковки. Там его называли «дон Педро».
В документах оцифрованного архива есть сведения о том, что в июле 1975 года «Ассоциация израэлитов, переживших нацистские преследования» (аргентинская организация, объединяющая выживших жертв Холокоста) отправила телеграмму правительству Исабель Мартинес де Перон (она была третьей женой Перона, в 1973 году баллотировалась на выборах вместе с ним, а год спустя, после его кончины, стала президентом). Таким образом Ассоциация сообщила властям, что Ольмо — на самом деле Кучман. Фирма Osram отправила его в отпуск «до установления личности», после чего военный преступник исчез.
Спустя непродолжительное время в кабинет журналиста Альфредо Серры, освещавшего дело Кучмана в журнале Gente, пришел мужчина 35 лет в бежевом костюме и галстуке. «Я работаю в текстильной промышленности в Хунине, — сказал посетитель. — Я читал кое‑какие ваши статьи и знаю, что вы ищете Кучмана. Вам недостает нескольких ключевых звеньев, а мне они известны».
Мужчина попросил за информацию один аргентинский песо. А взамен сообщил Серре, где искать Кучмана в Мирамаре, прибрежном городке на Атлантическом побережье в 100 километрах от Некочеа: описал здание, где Кучман живет, машину, которую он водит, «мерседес‑бенц» 1950‑х годов.
Серра, прихватив с собой фотографа, стал караулить Кучмана у этого здания. В конце концов он попался им на глаза.
«Кучман!» — закричали оба. «Кто вы такие? Я вовсе не он! Меня зовут Педро Рикардо Ольмо». — «Я Альфредо Серра, журналист. А вы Вальтер Кучман». — «Вы сломали мне жизнь своими публикациями! Приезжайте в марте, когда мои адвокаты подготовят иски в мою защиту, тогда я с вами поговорю». — «Вы отрицаете свои преступления, Кучман?» — «Шла война. Я выполнял приказы. Но я никогда не имел никакого отношения ни к газовым камерам, ни к убийствам евреев».
Этого нацистского преступника схватили лишь в 1985 году. Но он сумел добиться отсрочки экстрадиции, а год спустя скончался в буэнос‑айресской больнице. Серра вспоминает: на момент, когда его журнал заплатил один песо за информацию о местожительстве Кучмана, на эту сумму нельзя было купить даже три карамельки.
Один из выложенных в сеть документов выглядит ветхим: время его не пощадило. Он датирован 15 сентября 1960 года и подписан женщиной, которая впала в отчаяние из‑за неожиданных известий о муже.
В 1947 году 16‑летняя Хайди Колинетт, «получив надлежащее разрешение своего отца», вышла замуж за немецкого иммигранта Вальтера Флегеля.
Флегель родился в 1912 году в Пагелинене в провинции Инстербург (Восточная Пруссия), одно время работал на лесопилке в Чили, в аргентинской провинции Мендоса попал в тюрьму за грабеж, а затем устроился ночным сторожем на складе в аргентинской столице. Он поселился с Колинетт в Сарате, небольшом городке в провинции Буэнос‑Айрес, в хлипком деревянном домике, который собственноручно построил для себя, жены и троих детей.
Колинетт сообщала, что к ней пришли двое мужчин. Они представились торговыми агентами. А затем сказали, что хотят побольше узнать о биографии ее мужа, так как внешне он необычайно похож на «одного гражданина, друга Эхишмана (согласно орфографии в документе)».
Колинетт встревожилась, когда ей показали портрет вроде бы ее мужа, но одетого в странную форму. То был Мартин Борман, правая рука Гитлера. Его энергично разыскивали по всей Европе с тех пор, как 30 апреля 1945 года он покинул бункер фюрера и исчез. По слухам, Бормана видели в Москве, Кейптауне, Сиднее, на аргентинском курорте Барилоче и много где еще. Посетители попросили у Колинетт недавнее фото ее мужа. Такого фото у нее не оказалось.
Оставив дочерей дома, Колинетт поехала в столицу, чтобы подать заявление в полицию. По‑видимому, она вконец растерялась: «Не знаю, что мне делать. Должна ли я рассказать об этом мужу?»
Тем временем Флегеля уже арестовали. В полицейском рапорте, датированном днем ареста, отмечено: «…он говорил бегло и абсолютно раскованно, продемонстрировав средний культурный уровень», «у него психология нормального человека».
«Глазная щель (то есть пространство между краями разомкнутых век) маленькая, глаза карие со старческой дугой, нос несколько вогнутый, утолщенный на конце, наподобие утиного клюва, рост средний». Его арест, как и арест Эйхмана четьрьмя месяцами ранее, попал в общенациональные и международные новости. Но затем выяснилось: тот, в ком семь дней подряд все видели Бормана, вовсе не Борман. Флегеля освободили ввиду отсутствия доказательств: он был на 12 лет моложе нациста, не говоря уже о других очевидных различиях. После освобождения он сказал журналистам, что встречался с Гитлером «на одном митинге в Алленштайне в 1927 году» и что владеет только «ломаным» немецким и испанским.
Информатором, указавшим на Флегеля, был врач‑итальянец, когда‑то встречавшийся с Борманом в Мюнхене. В интервью газете «Ла Расон» врач сообщил, что несколько раз видел Флегеля в баре на улице Лавалье в центре Буэнос‑Айреса, что тот был одет «элегантно» и «скрывал протез правой кисти под черной кожаной перчаткой». Эта предполагаемая искусственная правая рука того, кто был правой рукой Гитлера, стала одной из причин путаницы. Дело в том, что Флегель был однорукий: работая на ферме, травмировал конечность приводным ремнем мельницы.
Нацисты мнили, что завоюют весь мир и создадут Третий рейх, который будет предопределять ход истории. Да, в конце концов они потерпели крах, и человечество помнит их как чудовищ. Но лишь на последнем или предпоследнем году войны стало более‑менее ясно, чем все кончится. А на предыдущих этапах было немало моментов, когда любители пари могли предположить, что победа останется за нацистами. На них делали ставку лидеры борцов за независимость в таких странах, как Ирак и Индия. А также лидеры фашистских политических партий в таких европейских странах, как Норвегия и Хорватия. А также маршал Петен во Франции. Католическая церковь, по‑видимому, долгое время предполагала, что победит Гитлер. После войны ведущие институты и деятели католической церкви помогли видным нацистам скрыться от правосудия. Даже когда миру открылся весь ужасающий размах нацистских преступлений, высокопоставленные экс‑нацисты нашли убежище во многих странах, в том числе в Сирии, Египте, США, Парагвае и Бразилии.
И все же трудно найти пример другой такой страны, где нацисты до, во время и после Второй мировой войны перемещались бы так беспрепятственно и комфортно, как в Аргентине. Формально она была нейтральной страной, но, вне сомнений, у политической и экономической элиты Аргентины были тесные светские, экономические и общинные связи с нацистами: все они принадлежали к одному кругу. Если бы нацисты выиграли войну, Аргентина стала бы центром германской дипломатии и проекции силы в Южном полушарии Америки и за его пределами.
История у Аргентины долгая, частенько кажется, что над страной тяготеет проклятие. Но глава о «нацистской Аргентине», которая запросто могла возникнуть — и едва не возникла, — одна из самых удручающих.
Осенью 2025 года несколько сотрудников Верховного суда Аргентины обратили внимание на штабель из двенадцати деревянных ящиков. Судя по маркировке, в них лежало шампанское Crillon. В этот момент сотрудники работали в подвале Дворца правосудия, где хранятся архивы национального и федерального министерств юстиции, — обустраивали музей Верховного суда. Кстати, в том же самом здании, возведенном в парижском стиле в конце XIX века, трое членов Верховного суда судили деятелей военной хунты времен последней военной диктатуры (1976–1983). Этот судебный процесс назвали «аргентинским Нюрнбергом».
Вскрыв ящики, сотрудники оторопели: в них лежали не бутылки Crillon давнего урожая, а сотни удостоверений с нацистскими эмблемами, в том числе паспорта, документы и пропагандистские материалы. Оказалось, что ящики прибыли в 1941 году из Токио, из посольства Германии, на борту японского судна «Нан‑а‑Мару». Посольство Германии в Буэнос‑Айресе указало в декларации, что в ящиках лежат «личные вещи», и потребовало, сославшись на международные конвенции, ввезти их без таможенного досмотра.
Представители таможни и Министерства иностранных дел, выбрав наугад три ящика, вскрыли их и обнаружили, что среди изданий «на темы науки, литературы и культуры», согласно описанию, спрятана нацистская пропаганда. С тех самых пор, на протяжении 84 лет, ящики хранились в подвале Дворца правосудия.
Потратив несколько недель на изучение семи досье с документами, выложенными онлайн, один сотрудник Верховного суда позвонил мне с известием, что газета Clarin сообщит об интересной находке, обнаруженной в одном из ящиков. Он прислал мне буклет о членстве в нацистской партии с рукописной цитатой из Адольфа Гитлера.
Сейчас, по договоренности с Музеем Холокоста в Буэнос‑Айресе и Верховным судом, группа исследователей и специалистов участвует в инвентаризации материалов. Работают они в специальной комнате с камерами видеонаблюдения и постоянным надзором полиции.
Председатель Верховного суда Орасио Росатти, изучающий эти материалы, недавно прислал мне краткое послание. Надо сказать, в мире юстиции Росатти — нетипичная фигура. В прошлом он был политиком‑перонистом: мэром города Санта‑Фе, столицы одной из важнейших провинций страны, а затем министром юстиции в перонистском правительстве Нестора Киршнера (2003–2007). С тех пор как в 2016‑м Росатти назначили членом Верховного суда, он стал мишенью политической кампании, которую развязала экс‑президент Аргентины (2007–2015) Кристина Фернандес де Киршнер, жена Нестора Киршнера.
В июне 2025‑го Росатти утвердил приговор к шести годам тюремного заключения, вынесенный Кристине Фернандес де Киршнер.
А еще Росатти писатель, автор нескольких романов, книги об истории юстиции и двух книг о «Бока хуниорс», одном из самых популярных аргентинских футбольных клубов.
«Холокост заставил человека призадуматься, как далеко могут разойтись пути науки и нравственности. Особенно когда оправдания антисемитизма камуфлировали научными теориями расового превосходства, которые стали ложным (но эффективным) предлогом для узаконивания последующих ужасных преступлений, — написал мне судья Росатти. — Недавно обнаруженные ящики побуждают нас вернуться мыслями в прошлое, во времена Холокоста. Благодаря публикации этих материалов мы можем припомнить эпизод истории, о котором нельзя забывать, ведь он знаменовал глубокое, самое глубокое из известных нам, нравственное падение человечества».
В первые месяцы 2026 года ожидаются два отчета: банка Credit Suisse и самого Барофски. Недавно я получил доступ к группе документов, которые пока не преданы огласке; возможно, они будут фигурировать в этих отчетах. Правительство Милея прислало их в Центр Симона Визенталя, и теперь с ними работает команда Барофски.
Это архив Fabricaciones Militares , где описываются тайные миссии в Англию, Швецию и Швейцарию с целью найма «иностранного технического персонала» и финансирования исследований в сфере национальной обороны. В общей сложности на это было выделено около 4,8 млн долларов (60 млн долларов на нынешние деньги). Имена лиц, с которыми заключались эти контракты, в документах не указаны, и эта скрытность заставляет предположить, что у платежей было тайное назначение. Зато в документах указаны имена аргентинских военных и сотрудников гражданских ведомств, выезжавших за границу, чтобы осуществлять эти выплаты. Их отчеты о служебных расходах будут внимательно изучены.
Нелишне упомянуть и об одном совпадении в документах. Аббревиатура Fabricaciones Militares совпадает с инициалами Фрица Мандля: FM.
Оригинальная публикация: The Global Elite that Almost Was
Нацистская подводная лодка, найденная в Аргентине: поиск ответов на вопросы
Вся правда о похищении Адольфа Эйхмана
