Зачем Моше предупреждал фараона о казнях? Какое наказание соответствует греху фараона? И почему у еврея всегда есть возможность раскаяться? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Бо.

СМОТРЕТЬ В VK ВИДЕО

Краткое содержание

Шмот 10:1–13:16

Название недельной главы — «Бо», что означает «Приди [к фараону]»; это выражение встречается в стихе Шмот 10:1.

На Египет обрушиваются последние три из десяти казней: полчища саранчи пожирают все посевы и зелень; густая, осязаемая тьма окутывает страну; и в полночь пятнадцатого дня месяца нисан погибают все первенцы Египта.

Бог заповедует первую заповедь, данную народу Израиля: установить календарь, основанный на ежемесячном обновлении луны. Сынам Израиля также повелевается принести пасхальную жертву: ягненка или козленка следует заколоть, а его кровью окропить косяки и перекладину дверей каждого израильского дома, чтобы Бог прошел мимо этих домов, когда будет поражать первенцев Египта.

Жареное мясо жертвы должно быть съедено в ту ночь вместе с мацой (пресным хлебом) и горькими травами.

Гибель первенцев окончательно ломает сопротивление фараона, и он буквально изгоняет сынов Израиля из своей страны. Исход происходит столь поспешно, что тесто не успевает закваситься, и все припасы, которые они берут с собой, — пресные. Перед уходом они просят у египетских соседей золото, серебро и одежды, тем самым исполняя обещание, данное Аврааму, что его потомки выйдут из Египта с великим богатством.

Сынам Израиля заповедано освятить всех первенцев и ежегодно отмечать годовщину Исхода, удаляя всякую закваску из своих владений на семь дней, вкушая мацу и рассказывая историю своего освобождения детям. Им также заповедано возлагать тфилин — на руку и на голову — как напоминание об Исходе и о вытекающем из него обязательстве служения Богу.

Вступление

В самом начале нашей главы Раши цитирует слова Писания: «И сказал Господь Моше: приди к фараону…» (Шмот 10:1) и добавляет краткий, но принципиально важный комментарий: «Предупреди его».

На первый взгляд, этот комментарий вызывает недоумение. В самом стихе Торы не сказано: «и скажи ему», как это было во многих предыдущих случаях. В предыдущих главах, когда Всевышний посылает Моше к фараону, формулировка обычно выглядит так: «пойди к фараону — и скажи ему», «стань перед фараоном — и говори», и так далее. А здесь сказано только: «приди к фараону», после чего сразу добавляется: «ибо Я ожесточил его сердце и сердце его рабов, чтобы Я умножил Мои знамения… и чтобы рассказывали…».

Из этого можно было бы понять, как объясняют некоторые комментаторы (в частности, Гур Арье), что Всевышний повелел Моше лишь прийти, а дальнейшие слова, которые Моше скажет фараону — о саранче и о грядущей казни, — Моше понял и сформулировал сам, исходя из общего замысла: умножения знамений и последующего рассказа о них. Иными словами, можно было бы подумать, что Моше свидетельствует фараону о том, что будет, а не предупреждает его в строгом смысле.

Именно это понимание Раши отвергает.

Когда Раши добавляет: «предупреди его», он тем самым подчеркивает, что и слова о саранче, и само содержание предупреждения были прямым повелением Всевышнего, а не выводом Моше. Это и есть, по Раши, простой смысл Торы: раз дальше сказано «так сказал Господь», значит, все содержание речи Моше было передано ему свыше, даже если формула «и скажи ему» не повторена явно.

При этом Раши сознательно не использует стандартную формулу «скажи ему», а выбирает выражение «предупреди его». И это не стилистическая вольность, а точный термин.

Чтобы понять это, необходимо обратить внимание на различие, которое сам Раши проводит в предыдущей главе между двумя типами речи Моше к фараону — и которое имеет принципиальное значение для нашей главы.

Раши различает два типа обращения к фараону:

– מֵעִיד — свидетельствует,

– מַתְרֶה — предупреждает, предостерегает.

Когда Моше свидетельствует, он говорит о том, что неизбежно произойдет. Это сообщение о наказании за уже совершенные преступления фараона. Здесь нет неопределенности: наказание последует в любом случае, потому что это воздаяние за прошлое. Цель такого свидетельства — показать, что происходящее не случайно, а есть наказание от Всевышнего.

Именно так, по Раши, следует понимать предупреждение о первых казнях, начиная с казни кровью, о которой сказано: «за то, что ты до сих пор не слушался».

В этих случаях уместно говорить «свидетельствует», потому что речь идет не о выборе, а о приговоре.

Совершенно иное — מַתְרֶה, предупреждение. Предупреждение всегда обращено к будущему и предполагает возможность избежать наказания. Его смысл не в том, чтобы напугать, а в том, чтобы дать шанс изменить поведение. Если ты поступишь так — будет наказание; если нет — наказания не будет. В этом и состоит суть предупреждения.

Именно такой характер имеют казни, которые зависят от нынешнего отказа фараона отпустить Израиль. Об этом прямо сказано:

«Если ты откажешься отпустить Мой народ — Я наведу…».

В этих случаях Моше не свидетельствует о неизбежном, а предупреждает.

Теперь становится ясно, почему Раши в начале нашей главы специально пишет: «предупреди его».

Казнь саранчи относится именно ко второму типу казней — тем, которые зависят от будущего поведения фараона. Это не наказание за прошлое, а реакция на продолжающийся отказ. Поэтому здесь нельзя говорить о «свидетельстве»; здесь уместно только предупреждение.

И именно это Раши и хочет подчеркнуть: несмотря на сказанное о том, что Всевышний ожесточил сердце фараона, обращение Моше к нему остается подлинным предупреждением, а не формальным объявлением приговора.

Это вступление и задает рамку для всего дальнейшего обсуждения: как возможно предупреждение при ожесточении сердца, в чем его смысл, и как сочетаются Божественное вмешательство, ответственность фараона и справедливость наказания.

В начале главы «Бо» Всевышний говорит Моше:

בֹּא אֶל־פַּרְעֹה כִּי אֲנִי הִכְבַּדְתִּי אֶת־לִבּוֹ וְאֶת־לֵב עֲבָדָיו

«Приди к фараону, ибо Я ожесточил его сердце и сердца его рабов»

(Шмот 10:1)

На первый взгляд, эти слова вызывают серьезное недоумение. Обычно Моше идет к фараону, чтобы предупредить его о грядущей казни и попытаться убедить отпустить Израиль. Но если Всевышний Сам говорит, что Он ожесточил сердце фараона, — это, казалось бы, прямая причина не идти к нему. Если сердце ожесточено, предупреждение бессмысленно: фараон все равно не откликнется.

Этот вопрос уже занимал классических комментаторов.

Ор ѓа-хаим: Прошедшая перед этим казнь градом была ужасной, но она не заставила фараона передумать. Это ослабило дух Моше — казалось, ничто не убедит фараона освободить еврейский народ. Поэтому Бог говорит Моше (в стихе 1): «Иди к фараону <…> ибо Я заставил его упорствовать». Другими словами: «Не волнуйся! Имеет смысл еще раз пойти к фараону, чтобы сообщить ему об очередной казни! Он не прислушался в прошлый раз, потому что Я ожесточил его сердце. Когда Я сниму с его сердца тяжесть, он отпустит вас».

Однако это объяснение сталкивается с очевидной трудностью: мы знаем дальнейшее развитие событий. Ни предупреждение о саранче, ни сама эта казнь не приводят к освобождению Израиля. Более того, и последующие казни не меняют фараона окончательно. Если так, то непонятно, почему именно сейчас разговор должен был иметь иной смысл.

Другой путь предлагает Сфорно. Он объясняет, что слова «Приди к фараону, ибо Я ожесточил его сердце» означают не «несмотря на», а «именно потому что».

Фараон не послушается — и именно поэтому появится возможность для дополнительных явных знамений. Как сказано далее:

לְמַעַן שִׁתִּי אֹתֹתַי אֵלֶּה בְּקִרְבּוֹ

«Чтобы Я поместил эти Мои знамения среди него»

(Шмот 10:1)

Предупреждение нужно не ради фараона, а ради того, чтобы было ясно: казни — не случайность и не стихийное бедствие, а исполнение заранее сказанного слова Всевышнего.

Комментарий Сфорно вызывает следующие размышления и вопросы:

1) Сфорно полагает, что целью визита Моше к фараону было умножение Божьих чудес. Конкретное средство достижения этой цели (ожесточение сердца фараона) не имело принципиального значения. Если так, в стихе могло бы быть прямо сказано: «Иди к фараону, чтобы явить ему Мои знамения». Слова «Иди к фараону, ибо Я заставил его упорствовать» подчеркивают не столько цель визита, сколько то, с помощью чего она будет достигнута. 

2) Далеко не впервые Тора говорит о жестокосердии фараона. Еще до первой казни кровью Бог обещал Моше: «Я заставлю фараона упорствовать» (Шмот, 7:3), а перед шестой казнью (нарывы) было сказано, что Бог так и поступил — «Господь заставил фараона упорствовать» (там же, 9:12). Однако причиной визита Моше к фараону это обстоятельство прежде ни разу не стало. Почему же мы обнаруживаем, что перед восьмой казнью Моше сказано: «Иди к фараону, ибо Я заставил его упорствовать»? 

3) Умножение Божьих чудес посредством ожесточения сердца фараона также звучит повторением сказанного ранее — перед началом казней Бог сказал Моше: «Я заставлю фараона упорствовать, дабы умножились Мои знамения и чудеса в земле египетской» (Шмот, 7:3). И вот через семь казней Бог говорит Моше: «Я заставил его упорствовать <…> чтобы явить среди них Мои знамения». Что Он добавляет в данном случае к сказанному прежде?

Именно здесь вступает Раши, и он принципиально отвергает понимание, будто речь идет лишь о «свидетельстве перед чудесами».

Раши (стихи 1–2): Всевышний велел Моше предостеречь фараона относительно будущей казни (несмотря на то что Он ожесточил сердце фараона), чтобы осмеять Египет. Слово הִתְעַלַּלְתִּי (в стихе 2) означает: «издевался», «выставил на посмешище»

Почему именно здесь упомянуты «рабы фараона»

Раши обращает внимание на ключевую деталь: это единственный случай, когда Всевышний прямо говорит, что ожесточил не только сердце фараона, но и сердца его рабов.

И именно в этой казни происходит нечто уникальное.

הֲטֶרֶם תֵּדַע כִּי אָבְדָה מִצְרָיִם

«Разве ты еще не понял, что Египет погиб?»

(Шмот 10:7)

Впервые предупреждение подействовало еще до казни. Рабы фараона требуют отпустить Израиль, и фараон действительно дрогнул. Он посылает за Моше и Аароном еще до удара и говорит:

לְכוּ עִבְדוּ אֶת־ה׳ אֱלֹהֵיכֶם

«Идите, служите Господу, Богу вашему»

(Шмот 10:8)

Такого не было ни в одной из предыдущих казней. Там раскаяние — и то кратковременное — приходило только после удара.

«Я надсмехался над Египтом»

Именно это и объясняет слова:

אֲשֶׁר הִתְעַלַּלְתִּי בְּמִצְרָיִם

(Шмот 10:2)

Раши поясняет: הִתְעַלַּלְתִּי = שִׂחַקְתִּי —

«Я игрался», «Я сделал их посмешищем».

Фараон оказывается в положении человека, не владеющего собой. Он то уступает, то отступает; то признает истину, то снова сопротивляется. Его непоследовательность — не слабость характера, а признак утраты свободы выбора.

И это наказание точно соответствует его греху.

Фараон демонстративно отрицал саму идею Божественного владычества, говоря:

מִי ה׳ אֲשֶׁר אֶשְׁמַע בְּקֹלוֹ

«Кто такой Господь, чтобы я слушался Его голоса?»

(Шмот 5:2)

Он утверждал: я делаю то, что хочу. И за это ему показывают: даже его желание — не в его власти.

Мера за меру: тот, кто отрицал высшую волю, теряет власть над собственной волей.

Возникает, однако, тяжелый вопрос: если фараон лишен свободы выбора, как можно его за это наказывать?

Этот вопрос Раши снимает заранее. Ожесточение сердца — не причина греха, а наказание за прошлые свободные преступления. Пока у фараона была свобода выбора, он сознательно и упорно шел против Всевышнего. И лишь после этого у него была отнята возможность раскаяния.

Как объясняет Рамбам: «אין מספיקין בידו לעשות תשובה» — ему не помогают сделать тшуву. Но это не значит, что она абсолютно невозможна. Это значит, что ее цена становится чрезвычайно высокой.

И здесь раскрывается универсальный вывод.

В Мишне сказано: «Если человек говорит: “Я согрешу, а затем раскаюсь” — ему не дают возможности раскаяться» (Йома, 85а). На первый взгляд кажется, что человеку отказано в свободном выборе раскаяться после поступка. Однако Алтер Ребе в книге Танья пишет, что такой человек все же имеет возможность раскаяться, если «сильно подтолкнет сам себя в преодолении дурных наклонностей» (Игерет ѓа-тшува, гл. 11). Это объясняет приведенное выше выражение Мишны. «Ему не дают возможности» следует читать так: он действительно мог бы раскаяться, приложив к этому максимальные усилия, но шансы на то, что он это сделает, невелики, потому что совершенный им грех  ослабил его восприятие духовности и притушил прежний энтузиазм к раскаянию. То же самое можно сказать и о фараоне. Бог не лишил его свободы выбора, однако из-за своего злостного поведения в отношении евреев душа фараона онемела, после чего раскаяться ему было чрезвычайно сложно. Отсюда следует важный урок: если даже фараон, вскормленный силами зла, все‑таки мог раскаяться, то еврей, чья духовная энергия происходит от святости, всегда будет поступать так, чтобы оставаться «в рамках» раскаяния.

(На основе Ликутей сихот. Т. 6. С. 64–66.)