Елена Чуковская. Хранительница традиций

Евгения Иванова 13 января 2015
Поделиться

В Москве на 83 году скончалась Елена Цезаревна Чуковская, дочь писательницы Лидии Корнеевны Чуковской и внучка знаменитого деда.

Столь громкое отчество она получила от отца, критика и литературоведа Цезаря Самойловича Вольпе, ученика Вяч. Иванова по Бакинскому университету, специалиста по русской литературе XIX–XX веков. Появившись на свет в сугубо литературной семье, с детства помогая матери в литературных трудах, Елена Цезаревна тем не менее выбрала химфак МГУ и 34 года занималась научной деятельностью в Институте элементоорганических соединений РАН, защитив кандидатскую диссертацию. Оставить любимую науку ее заставили семейные обстоятельства: необходимость помогать матери, беспомощной в житейских делах, с которой она прожила всю свою жизнь.

Занятия наукой не мешали Елене Цезаревне постепенно вовлекаться в литературную деятельность. Еще в 1965 году Корней Иванович подарил ей свой рукописный альманах «Чукоккала». Но уже после смерти Корнея Ивановича Елене Цезаревне предстояло стать издателем этого альманаха, который долго не выходил из‑за того, что содержал имена литераторов, находившиеся тогда под запретом.

Живя одной жизнью со своей матерью, Елена Цезаревна была свидетельницей и разгрома маршаковской редакции «Детгиза», и бесследных исчезновений писателей и поэтов из числа друзей семьи. Репрессии коснулись и непосредственно их семьи: после развода родителей ее отчимом стал великий ученый‑физик Матвей Петрович Бронштейн, арестованный и расстрелянный в 1938 году по ложному обвинению (свою роль здесь сыграла фамилия, хотя никакого родства с Л. Д. Троцким не было и в помине).

Так что знакомство в 1965 году с А. И. Солженицыным не случайно многое изменило в ее жизни, помощь, которую они с Л. К. Чуковской оказывали писателю, имела свои причины. Елена Цезаревна признавалась, что, прочитав «Архипелаг ГУЛАГ», проснулась другим человеком и потому ее можно назвать не просто помощницей, но соратницей писателя. Вместе с ним она стремилась рассказать миру правду и сохранить память о безвинных жертвах репрессий советского режима. Вплоть до высылки писателя из СССР Елена Цезаревна принимала деятельное участие в хранении его архива и перепечатке произведений. Ей же принадлежала опубликованная в 1988 году статья «Вернуть Солженицыну гражданство», с которой начался процесс возвращения писателя в Россию. В 2011 году Елене Цезаревне Чуковской была присуждена Литературная премия Александра Солженицына «за подвижнический труд по сохранению и изданию богатейшего наследия семьи Чуковских». Этот подвижнический труд выразился и в подготовке 15 томов Собрания сочинений К. И. Чуковского, выходившего в 2001–2009 годах, и его интернет‑версии, подготовленной в 2013 году, по существу второго, исправленного, издания. Но все же главным делом ее жизни стало издание собрания сочинений матери, которое выходило в издательстве «Время» в 2007–2012 годах. До последнего дня своей жизни Елена Цезаревна работала над изданием дневника Лидии Корнеевны: уже на больничной койке она вычитывала корректуру и правила именной указатель последнего из подготовленных ею томов.

Человеческий облик Елены Цезаревны поражал всех, кто даже поверхностно соприкасался с ней, своей исключительной цельностью и душевной красотой. Она как бы воплощала в себе все лучшие человеческие черты: искренность и верность в дружбе, честность, надежность, готовность прийти на помощь.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Как сотни забытых клезмерских мелодий были спасены от забвения

Музыка, которая когда‑то звучала на свадьбах и ярмарках Восточной Европы, снова становится живой — не музейным экспонатом, а частью современного еврейского звукового мира. Более тысячи клезмерских мелодий, в том числе записанные еще в конце XIX века, ныне снова зазвучали после десятилетий безмолвия

Изабелла Табаровски: «Антисемитизм всегда возвращается под новыми лозунгами, но с тем же смыслом»

Нельзя защищаться, не понимая, кто ты. Антисемитизм сегодня — не спор об Израиле и не конфликт вокруг политики. Это война против еврейского народа как целого. И ее цель — разорвать связи: между поколениями, между диаспорой и Израилем, между самими евреями. Советские евреи не могли изменить систему, но они могли сохранить себя. Не паника, не иллюзия, что все «само пройдет», а спокойная упрямая работа по укреплению идентичности, солидарности и памяти