Иосиф оказался между двух культур — евреи ему уже не доверяли, а римляне не приняли в полной мере. Рафаэль полагает, что именно это и делает Иосифа типичным евреем. Иосиф становится небесным покровителем для современного еврейского интеллектуала, писателя или журналиста, который, не сумев обрести идентичность в реальной жизни, пытается воссоздать ее в своих текстах.

«Смех» стал именем одного из наших трех праотцев. Почему же смех так важен, что стал именем сына Авраама? Что может рассказать нам смех о том, что принес в мир иудаизм?

Общее ощущение еврейства — вот что связывало группу, сплотившуюся вокруг «Менора джорнал», вот что заставило тех из нас, кто пришел на свадьбу Солоу, возлагать большие надежды на Общество этической культуры. Ощущение это не имело отношения к религии — религиозными мы не были. Не имело отношения это и к сионизму — сионизм мы воспринимали скептически, а то и враждебно, и во время вспышек насилия в 1929 году кое‑кто из нас принимал сторону арабов. Наше ощущение еврейства скорее можно считать тем, что сейчас принято называть чувством аутентичности.