В «Королеве красоты Иерусалима» вообще не упомянуто ни об арабских восстаниях, ни о росте антисемитизма, ни о нацизме. О халве телесериал сообщает больше, чем о надвигающемся Холокосте. А британские чиновники, хоть сериал и кишит ими с начала до конца, — в подавляющем большинстве персонажи положительные, к сионизму и евреям относятся без тени предвзятости.

Искусство слушать — одно из величайших. Оно открывает наше сознание Г‑споду, нашим собратьям‑людям и красотам природы. Для меня одним из подарков этого странного, трудного времени стала способность читать молитвы более неспешно, чтобы я смог вслушаться в то, что они мне говорят. При молитве слушать не менее важно, чем говорить. А вера как таковая — это способность сквозь шум расслышать музыку.

Имена Марка Твена и Нахманида непривычно видеть рядом, но то, что их размышления о своих путешествиях совпадают, напоминает нам: история полна неожиданностей, а ее самые резкие зигзаги и виражи почему‑то затрагивают евреев. Спустя 30 с лишним лет после публикации «Простаков за границей» человек, который издал свои путевые заметки, будучи не слишком известным, стал самым знаменитым в Америке писателем, написал эссе «Касательно евреев». В нем он размышлял о стойкости Израиля: «Все твари земные смертны, но только не еврей; все другие силы преходящи, но он остается. В чем секрет его бессмертия?»

Иудаизм — самая эффективная в истории попытка найти верное соотношение частного, особенного — и всеобщего, универсального. В нем есть и то и другое. Иудаизм — поклонение всеобщему Б‑гу, принимающее форму конкретного, особенного вероисповедания. Иудаизм — вера во взаимосвязанность Б‑га и человечества, как в универсальную: все мы сотворены по образу Б‑га, так и в особенную: «Израиль — Мой сын, Мой первенец». Это вера в универсальный завет с Ноахом и в особенный завет с Авраамом, а позднее с сынами Израиля.

Они не разделяли мнения, что роль женщин должна сводиться к «кюхен, киндер, кирхе» («Дети, кухня, церковь»), и упорно бросали вызов нацистам. Всем смертям назло они хранили верность своим убеждениям. Без этих женщин группы еврейского Сопротивления в Германии просто развалились бы. 

Во время раввинистической эры евреи стали народом, чьи определяющие черты — религия, заповеди, ученость и молитва, причем всему этому оставались верны добровольно и берегли упорно, вопреки всем настойчивым попыткам надавить на евреев, склонить их к переходу в вероисповедание большинства населения. Разгадка в том, что раввины сосредоточивались не на видениях отдаленного будущего. Они разрабатывали практические программы. Возможно, этим программам недоставало драматичного размаха, но они работали.

Главный блюститель закона — не государство, не правительство, не армия и не полиция, хотя все они, возможно, необходимы (на это указывает начало следующей недельной главы: «Назначьте себе судей и стражей в каждом из ваших колен»). Нет, главный блюститель закона — каждый из нас по отдельности и все мы сообща. Вот в чем уникальность этики завета.

Когда мы говорим «хазары приняли иудаизм», мы не можем быть уверены, о ком конкретно говорим — о хазарах в узком смысле этого слова или также об этнических родичах аланов, волжских татар и восточных славян. Ответа мы не знаем и никогда не узнаем. Всякий, кто скажет вам, что обнаружил «хазарский ген», — шарлатан.

Танах, описывая взаимоотношения между Б‑гом и Израилем, проводит в основном две аналогии: с отношениями между мужем и женой и с отношениями между родителем и ребенком. В отношениях между мужем и женой возможен развод. А в отношениях между родителем и ребенком — невозможен. Родитель и ребенок могут рассориться, но для ребенка родитель остается его родителем, а для родителя ребенок — его ребенком. Брак является заветом, а родительство — не является.

В культуре, принявшейся славить Старый Свет как источник аутентичных ценностей, многим американским евреям, возможно, было больно принять тот факт, что их родители, дедушки и бабушки добровольно сменили имена и фамилии с изначальных еврейских на другие. Вину за изглаживание еврейских имен и фамилий куда как проще было возложить на равнодушных чиновников с острова Эллис.

Мы должны развивать в себе совесть, чтобы она не позволяла нам причинять зло, наносить вред или обиду кому‑то другому, даже если правила разрешают нам это делать. Нравственная жизнь — бесконечная игра, не сводимая к правилам. Нам нужно научиться чутью на «то, что справедливо и угодно Г‑споду» и постараться, чтобы это чутье глубоко в нас укоренилось.

Отношения между лидерами и их последователями — это партнерство, основанное на взаимоуважении и постановке сложных задач друг перед другом. В иудаизме быть последователем не значит быть покорным, некритичным, слепо приемлющим все. Ставить под сомнение и спорить — тоже часть таких взаимоотношений. Однако мы слишком часто сетуем на дефицит лидерства, когда в действительности наша беда — дефицит умения быть последователями.