Массовая операция по спасению украинских евреев обойдется в миллионы, и неравнодушные люди со всего мира вносят свой вклад через хабадский «Фонд помощи Украине», который работает в тесном сотрудничестве с Федерацией еврейских общин бывшего СССР. В то же время жители европейских городов доставляют продукты и предоставляют средства в местные центры «Хабада».

После вторжения Германии «мы боялись, что больше никогда о них не услышим, — рассказывает Бетти Вагнер в интервью 2008 года. — Мы не знали, что происходит. Ведь падали бомбы. Мы не знали, достаточно ли у них еды. Но мы всегда думали о них. Никогда не забывали. Они были очень важны для нас».

Миранда исчез в концентрационном лагере Амерсфорт в 1942 году. Местный раввин был убит в Собиборе. Семья Вердонер продержалась до 1943 года, но Самуэль умер в Аушвице в 1944 году. К тому времени, по словам Шравендела, евреи уже исчезли из Бетондорпа. Их дома были разграблены, деревья вырублены и сожжены в качестве топлива. 

В Германии проживает самое большое количество русскоязычных евреев в Европе, что стало результатом решения этой страны после окончания холодной войны пополнить свое уничтоженное еврейское население евреями из бывшего Советского Союза. Для них ни Россия, ни Украина не являются вражескими странами. При этом большинство из них, исключая политических маргиналов и представителей старшего поколения, верящих российскому государственному телевидению, считают Украину жертвой неспровоцированной агрессии.

Немцы оккупировали Корфу в сентябре 1943 года. 9 июня 1944 года — за четыре месяца до ухода нацистов из Греции — всем евреям острова было приказано собраться на Като платиа, главной площади старого города, откуда их отвезли в старую венецианскую крепость. Немецкий историк Диана Зиберт в книге по истории Корфу пишет, что около 1800 евреев были перевезены на трех судах в Афины в период с 11 по 15 июня. Из Афин их поездом доставили в Аушвиц.

Вскоре после прибытия в Ленинград он отправился на службу в синагогу и вытащил свой фотоаппарат, вызвав переполох среди прихожан. Он оцепенел, осознав, что наступил Йом Кипур, священный день еврейского календаря. Следуя своей миссии, он все‑таки продолжил фотографировать.После службы какая‑то женщина объяснила ему, что, увидев фотоаппарат, люди заподозрили, что он может быть офицером КГБ. Но когда поняли, что он американец, испытали облегчение и сочувствие: он привезет фотографии в США, поделится их историями...

В лагере Печора, на воротах которого висела деревянная табличка с надписью «Лагерь смерти», голод был таким, что сообщалось о случаях каннибализма. Будучи подростком, Мотл Браверман прятался от охранников и совершал опасные путешествия при минусовой температуре, чтобы вернуться с небольшим количеством еды и сохранить жизнь членам своей семьи. Позже он и другим помогал бежать из лагеря в более безопасные гетто.

Из примерно 230 тыс детей, — большинство из них были евреями, — прибывших в Аушвиц с момента его открытия в 1940 году, выжило всего несколько сотен, в том числе 60 новорожденных. В 1971 году были живы лишь 80 из них. Мейер узнал эти цифры от Тадеуша Шиманского, поляка, бывшего заключенного, его гида во время визита в 1971 году. Шиманский, умерший в 2002 году, призвал Мейера разыскать «детей Аушвица».

Холокост оставил свой отпечаток почти на каждом еврее, который жил и родился за те 77 лет, что прошли с момента освобождения Аушвица. Поскольку так много антисемитов и европейских националистов намерены отрицать факт геноцида или настаивать на том, что он преувеличен, еврейские организации непреклонны в том, чтобы факты истории не искажались. Многие утверждают, что какое‑нибудь «случайное» искажение может быть антисемитским по сути, даже если сделано не намеренно.

Израильский археолог вместе с коллегами из Польши и Голландии в ходе раскопок на месте нацистского лагеря смерти Собибор обнаружили металлические идентификационные бирки, принадлежавшие четырем еврейским детям. Найденные бирки, судя по всему, были изготовлены не лагерными властями, а родственниками детей, обеспокоенными предстоящей разлукой. На бирках выгравированы имена, даты рождения и адреса Дедди Зака, Анни Каппер, Давида ван дер Вельде и Леа‑Юдит де ла Пенья.

Информация, собранная Винером и его соратниками до и во время Второй мировой войны, стала частью доказательств, представленных на послевоенных судебных процессах, включая Нюрнбергский трибунал и суд по делу Адольфа Эйхмана в Иерусалиме в 1961 году.

Коллеги Хельми знали, что он продолжал лечить пациентов‑евреев — даже ездил к ним домой в рабочее время. Спасенный от увольнения на том основании, что он, как мусульманин, встанет на сторону нацистов против евреев, Хельми «сорвал их план». Он стал использовать профессиональные привилегии, которые даровал ему режим, чтобы помогать его злейшим врагам.