В отличие от почти всех своих нееврейских коллег, Лизе Мейтнер чувствовала себя виновной в том, что работала в Германии в то время, когда Гитлер затягивал петлю на шее еврейского народа. Она писала Гану: «Мне совершенно ясно, что я повела себя безнравственно, когда в тридцать третьем не уехала, ибо остаться значило поддержать гитлеризм»