Вера — это мужество идти на риск ради Б‑га или ради еврейского народа. Требовалась вера, чтобы бросать вызов религиям Древнего мира, воплощенным в величайших империях той эпохи. Требовалась вера, чтобы оставаться евреем в эллинистическую эпоху, когда евреи и иудаизм казались чем‑то малозначительным и ограниченным местными интересами, когда их сопоставляли с космополитичной культурой Древней Греции и империи Александра Великого.

Иудаизм — религия слуха, а не зрения. Не подумайте, что в иудаизме нет визуальных элементов. Они есть, но первостепенной роли не играют. Слушать — священная задача. Самое известное повеление в иудаизме — «Шма Исраэль», «Слушай, Израиль». Авраам, Моше и пророки тем и отличались от своих современников, что слышали голос, не слышный другим. Еврейская духовная жизнь — это искусство слушать.

Какие лидеры заслуживают восхищения? Те, кто защищает народ. Какие люди заслуживают уважения? Те, кто проявляет уважение к другим. Того, кто ненавидит других, возненавидят, на того, кто смотрит на других свысока, тоже взглянут свысока, того, кто осуждает других, осудят. Таков один из основных принципов иудаизма: мида кенегед мида. Велик тот человек, кто помогает другим стать великими. Моше научил еврейский народ, как стать великим.

Зло берет верх на короткое время, но в долгосрочной перспективе победа никогда не остается за ним. Нечестивые подобны траве, праведные же похожи на деревья. Трава вырастает за одну ночь, но дереву нужны годы и годы, чтобы достичь полной высоты. В конечном счете тирании терпят поражение. Империи приходят в упадок и гибнут. В финальной битве побеждают добродетель и справедливость. Как сказал, выразившись в духе Теилим, Мартин Лютер Кинг: «Дуга моральной вселенной длинна, но склоняется к справедливости».

Мы, каждое поколение, должны взять Тору и обновить ее. Мы должны написать свой свиток. Суть Торы не в ее древности, а в ее новизне; она рассказывает не только о прошлом, но и о будущем. Это не просто какой‑то старинный документ, реликт какой‑то более ранней стадии развития общества. Тора говорит с нами здесь и сейчас — но только при условии, что мы прилагаем усилия, чтобы написать ее снова.

Быть евреем — значит не плыть по течению, не делать бездумно что‑либо только потому, что это делают другие. Еврейство подкидывает нам 613 упражнений на силу воли, формирующих наш выбор. В результате мы становимся соавторами своей жизни — соавторами вместе с Б‑гом. «Мы должны быть свободными, — говорит Исаак Башевис Зингер, — ведь другого выбора у нас нет!»

Иудаизм — не из тех религий, которые учат безропотно принимать мир таким, каков он есть, а евреи не склонны искать жизни в тихой гавани без рисков. Мы в силах пережить неудачи и поражения, если никогда не теряем способность радоваться. Народ, который познал на своем опыте, каково это — находиться в небезопасном положении, и который все же способен радоваться, — такой народ не победить, его дух невозможно сломить, а его надежду — растоптать.

В иудаизме принцип личной ответственности — основополагающий, так было и в других культурах Древнего Ближнего Востока. Но здесь на кон поставлено другое: углубленное понимание истинных масштабов ответственности, которую мы несем, если серьезно относимся к своим социальным ролям родителей, соседей, горожан, граждан и детей Завета. В юридическом смысле только сам преступник несет ответственность за свое преступление. Но, дает понять Тора, мы также сторожа брату своему. Мы сообща несем коллективную ответственность за духовно‑нравственное здоровье общества. «Все евреи, — сказали мудрецы, — отвечают друг за друга».

Власть человека над природой ограничена — ей кладут предел требования служить природе и беречь ее. Именно эту мысль доносит знаменитая история в Берешит (главы 2 и 3) — о вкушении запретного плода, повлекшем за собой изгнание. Нам можно делать не все, что мы в принципе можем. Преступаешь ограничения — случится беда.

Земля принадлежит Б‑гу, а мы для Него — лишь арендаторы и гости. Дождь, солнце и земля дают урожай только благодаря Его благословению. Без подобных регулярных напоминаний общество медленно, но неотвратимо впадает в вещизм и самодовольство. Правители и элиты забывают, что их роль в том, чтобы служить народу: наоборот, они рассчитывают, что народ будет служить им. Таким образом народы на гребне успеха начинают скатываться к упадку, сами подготавливая свой крах.

Самое страшное, что с ними может случиться, предостерегал Моше, — позабыть, как они пришли в эту страну, как Б‑г обещал ее их предкам, как Он вывел их из рабства на свободу, сорок лет снабжая пищей в пустыне. Это была революционная мысль: написать историю народа в людских сердцах, разыгрывать ее вновь и вновь в ходе годичного цикла праздников, делать так, чтобы народ никогда не приписывал достижений народа себе самому — «своим силам и крепкой руке», но, напротив, всегда относил свои победы и само свое существование на счет чего‑то более грандиозного — на счет Б‑га.

Справедливость — нечто всеобщее. Согласно принципу справедливости, со всеми людьми нужно обходиться одинаково: с богачами и бедняками, с могущественными и бессильными, не делая между ними различий на основании цвета кожи или классовой принадлежности. Но любовь — нечто конкретное. Родители любят детей за то, чем каждый из них уникален. В нравственной жизни справедливость и любовь сосуществуют. Поэтому ее нельзя свести исключительно ко всеобщим законам.