Ох уж эта еврейская манера подсматривать, кто что изучает. Как увидят старика с книгой Иова, сразу вздыхают, один спрашивает, кто у него умер, другой удивляется, почему он не молится перед омедом, если он в трауре. Бунемлу не хочется, чтобы к нему в книгу заглядывали, а то придется рассказывать, как, что да почему...

Он кивнул головой в сторону моста, где стояли танки, охраняемые красноармейцами: — Ну, Хаим, — тихо сказал Герш, — теперь‑то вы довольны? Вы этого хотели? — Герш, я не в ответе за это, так же, как и вы не ответственны за меня. Расейнский вздрогнул и сказал, чеканя каждое слово громко, резко и отрывисто, словно забыл о страхе: — Вы ошибаетесь, Хаим, я несу за вас ответственность. Он отступил на пару шагов назад и строго показал глазами на красноармейцев возле танков, словно говоря: «И за них ты тоже в ответе».