В Иерусалиме в Яд ва‑Шем открылась выставка «Живая память». Среди сотен артефактов, документов и личных вещей, многие из которых демонстрируются впервые, шкаф, где пряталась польская еврейка, обломок дерева, ставшего убежищем для беглеца с марша смерти, менора из колючей проволоки, сделанная узником Маутхаузена, и оригинал знаменитого Списка Шиндлера

В начале XX века, когда иммигрантские общины строили свои первые монументальные синагоги, витраж становился символом еврейского присутствия. В эпоху, когда американские синагоги закрываются рекордными темпами, миссия одного‑единственного человека превратилась в некий акт веры. В пригороде Чикаго бывший судья превратил молитвенный зал в «музей света» — убежище для витражей из исчезнувших американских синагог

Компания, не имеющая никакого отношения к искусству, внезапно присоединилась к лоббированию интересов противников нового закона о реституции разграбленных нацистами произведений искусства. SNCF, возможно, хранит или знает о местонахождении неких произведений искусства, вывезенных в годы войны. Если это правда, то участие компании в лоббировании не случайно

Для Йоханссон эта тема личная: в 2017 году в программе Finding Your Roots на канале PBS она узнала о судьбе своих родственников, погибших в Варшавском гетто. На премьере в Торонто актриса призналась: «Много лет я не знала своей истории. Поэтому для меня важно, чтобы голоса выживших были услышаны»

Дэн Браун, умеющий превращать христианские мифы в головоломки, от Грааля до Данте, здесь словно бы утрачивает интерес. Ему важнее придумать «научный трактат» о сознании и смерти, чем услышать голос легенды, которая веками жила в еврейском воображении

В Иерусалиме праздник Суккот превратился в настоящий фестиваль света и дизайна. В этом городе, где древность и современность соприкасаются на каждой улице, заповедь «жить в сукке» ведущие отели превратили в часть архитектурного искусства. От стеклянных крыш до мраморных террас, от свечей до хрустальных люстр — все служит одной цели: соединить временное и вечное, простое и прекрасное

«Идеология не только ослепляет, она связывает». Именно это увидел Сайед на Трафальгарской площади. Люди не просто ненавидят евреев — у них есть некая система, оправдывающая эту ненависть и защищающая ее от сомнений: «Это не так уж далеко от фанатизма самой группы, которую они восхваляют, — ХАМАСа». Покидая площадь, он «чувствовал стыд и отчаяние. За страну, где открытый антисемитизм снова стал безопасным»

«Мои предки приехали сюда в 1904 году, спасаясь от кишинёвских погромов. Британия, куда они прибежали, была страной умеренности и терпимости. И вот теперь в этой самой стране на улицах Лондона и Манчестера празднуют убийства евреев»

Доклад не упоминает о миллионах тонн помощи, миллионах доз вакцин, воде и электричестве, которые Израиль продолжает поставлять в Газу. То есть факты, разрушающие обвинение в «геноцидном намерении», просто вычеркнуты из обсуждения. Комиссия ООН отказалась от сбалансированного анализа, потому что он разрушил бы ее политический нарратив. В результате получилось не юридическое заключение, а обвинительный памфлет

Много лет он оставался «привратником» Бэнкси: управлял деньгами, проектами, «хаосом». Организовывал пресс-показы, сглаживал конфликты, устраивал «отель с худшим видом в мире». И, что удивительно, этот человек — еврей. Теперь Дурбан живет в Израиле. Пятнадцать лет совместной работы хватило обоим: «Я выгорел. Слишком много личностей, драмы, бессмысленного давления». Саймон ушел, сохранив несколько подаренных ему работ и репутацию человека, знавшего Бэнкси ближе, чем кто-либо другой в мире

Голливуд все больше говорит сам с собой. Он не видит своей страны и не слышит ее проблем. Его пафос не адресован ни жителям Газы, ни жителям Израиля, а исключительно самому себе. И в этом, пожалуй, главное: «Эмми» становятся ареной внутренней игры, где «правильные лозунги» важнее реальной трагедии

История с отменой двух крупнейших для Испании оборонных контрактов выглядит как карикатура на политику, где лозунг становится сильнее здравого смысла. Пытаясь наказать Израиль, Санчес фактически наказывает собственных военных. Израиль от этих решений теряет мало: его оружейные заводы и так загружены заказами от десятков стран, а оборонная наука не зависит от испанских контрактов. А Испания рискует остаться и без оружия, и без денег