Заседание продолжается

Алла Шендерова 23 марта 2015
Отправить
Поделиться

В Молодежном театре вышел спектакль «Нюрнберг» по нашумевшему сценарию Эбби Манна, осмыслявшему судебные процессы над нацистами. Режиссер‑традиционалист Алексей Бородин не настаивает на параллелях с сегодняшним днем. Однако их трудно не заметить.

Как и знаменитый фильм Стэнли Крамера (см.: Ирина Мак. А судьи кто?), спектакль Бородина начинается с сирены, раздающейся в полной темноте. В фильме за ней следует хроника: средневековый Нюрнберг, место гитлеровских парадов, после войны лежал в руинах. Игровые сцены Крамер тоже стилизовал под документальные.

Алексей Бородин выбирает другую эстетику — не для того, чтобы избежать сравнения с фильмом, где играли все голливудские звезды, от Спенсера Трейси до Марлен Дитрих. А потому что прошло время: то, что для Крамера было недавней реальностью, стало для нас почти мифом. Едва умолкает сирена, залу открывается не разрушенный город, а барочный портал старинного кафе. Американский судья Хейвуд (Александр Гришин), которому выпало судить нацистских судей и прокуроров высшего ранга, произносит обвинительные речи не за зеленым сукном, а выйдя к микрофону на авансцене. Адвокат Рольфе (Евгений Редько), щебечущий о необходимости сохранить «лидеров нации», артистично перепархивает от стола к столу — от одного подзащитного к другому.

lech275_Страница_59_Изображение_0001Никаких решеток и наручников: главный обвиняемый — бывший министр юстиции Эрнст Яннинг (Илья Исаев) — стоит за стойкой, как бармен; палачи закусывают вместе с жертвами. Смеются. Запивают тяжкие воспоминания коньячком. Или даже — как помощник пекаря Петерсен (Тарас Епифанцев) — жмут друг другу руки. Если бы речь шла о кино, эту — одну из самых гротесковых — сцену спектакля можно было бы назвать рассинхроном: быстро пьянея, перемежая показания ребяческим хохотом, похожий на обрюзгшего подростка Петерсен рассказывает, как сперва защищал отца‑коммуниста от штурмовиков, а потом был вызван в суд и приговорен к насильственной стерилизации как неполноценный. Расслабленная атмосфера, уютный свет, музыка — весь антураж идет вразрез чудовищной правде: неполноценным мог быть объявлен всякий, кто противоречил нацистам.

Сценографа Станислава Бенедиктова легко упрекнуть: в 1947‑м в Нюрнберге не могло быть таких шикарных кафе. Но речь, конечно, не о конкретной точке в истории, а о некоем метафизическом пространстве, где обвинители и обвиняемые снова и снова ищут правды.

«Во всем виноваты эскимосы», — примирительно хохочет Петерсен.

Беспечность и беспамятность человечества, вечно танцующего на краю пропасти, Бородин доводит до предела: только что со сцены были озвучены цифры убитых в концлагерях — и тут же объявляется День дурака: пляшут все, включая свидетельницу, которой сломали жизнь за связь с главой еврейской общины (он как неариец был приговорен к казни), и ту уборщицу, что на них донесла.

По ходу спектакля огромный, мощный Яннинг Ильи Исаева все чаще оказывается в центре сцены — неподвижный среди суетливых партнеров. Долгие паузы сгущают напряжение. «Нам стало доступно все, в чем было отказано, пока Германия была демократией», — наконец объясняет он свою службу рейху. «Рейнская область — наша! Судетская? Придите и возьмите! Австрия — вся!» — вспоминает он, захлебываясь от восторга. Надо ли говорить, на что похожи эти рассказы о преступлениях во имя любви к родине.

Тема общечеловеческой вины, коллективных помрачений и личной ответственности — все это есть в пусть многословном, но честном спектакле Бородина. Повествуя о денацификации, он успевает высказаться об одном из помрачений наших дней — гомофобии, ближе к финалу выводя на сцену канкан почти голых юношей. И этот жест режиссера, всегда чуждого фривольности и далекого от радикализма, дорогого стоит.

Отправить
Поделиться
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Йорцайт Мааршаля и «отец еврейского интернета»

12 кислева 5759 (1998) года умер раввин Йосеф‑Ицхак Казен, один из пионеров использования интернета для еврейского образования. Еще до появления привычного Всемирного веба Казен использовал компьютерные сети и электронные доски объявлений для распространения еврейских текстов, календарной информации и ответов на вопросы. В начале 1990‑х эта деятельность выросла в сайт под названием Chabad.org

Письмо на идише из Америки XVIII века

20 ноября 1785 года датируется одно из самых ранних известных писем на идише, отправленных из Северной Америки. Этот небольшой частный документ напоминает, что история идиша в Новом Свете началась задолго до массовой восточноевропейской миграции конца XIX века

Под сенью креста и полумесяца: правовой статус евреев в исламе

Как хорошо известно, в христианских странах евреи часто несли коллективное наказание за мнимые или реальные преступления отдельных людей. Мнение одной из самых строгих исламский правовых школ, маликитской, гласит, что ислам не должен налагать коллективного наказания за нарушение «Договора» одним человеком, если другие немусульмане осуждают его поступок или доказано, что они совершили преступление под давлением