Сорок работ признанного мастера живописной абстракции Марка Ротко привезены в Голландию из Национальной галереи Вашингтона — впервые за 40 лет. К этой экспозиции в Gemeentemuseum в Гааге добавлены его ранние, фигуративные творения.

От розового, радостного желтого, ярко‑синего до серого и мрачного черного… Так плавно, переходя от цвета к цвету, зритель втягивается в мир огромных полотен Марка Ротко (см.: Жанна Васильева. Мера Ротко), уроженца Двинска (1903), четвертого сына аптекаря Якова Ротковича и Анны Роткович (урожденной Голдин).

Оставаясь приверженцами иудаизма, Ротковичи отличались либеральными взглядами и дома говорили по‑русски. В 1913 году семья, опасаясь, что сыновей заберут на службу в царскую армию, переезжает за океан и обосновывается в американском Портленде, штат Орегон. Братья Роткович изменяют фамилию до короткого «Рот». Марком Ротко Маркус, уже гражданин США, станет в 1940 году и с тех пор под этим именем официально будет выступать на выставках. Его путь в искусство и к мировой славе лежал через учебу в Йельском университете, в рисовальных классах Джорджа Бриджмана и Марка Вебера и Лиге изучающих искусство, через преподавание детям в Центральной академии в еврейском центре Бруклина, через участие в групповых выставках группы «Десять» и в галерее Пегги Гуггенхайм, первую персоналку в Музее Искусства Портленда в 1933 году. К собственному языку Марк Ротко подходил через увлечения разными стилистическими направлениями. Восторгался экспрессионизмом, примитивным искусством и детскими рисунками, жадно впитывал наследие прошлого, живопись Тернера и Рембрандта, работы современников, в том числе опусы Пауля Клее, примеряя этот опыт к собственному искусству. Используя богатый спектр цветов и оттенков, мастер пробуждал целую гамму эмоций, настроений, атмосферных эффектов. Мерцающие слои интенсивного цветового поля вызывают страх, экстаз, горе и эйфорию.

Этот «спокойный» абстракционист сегодня говорит нам, пожалуй, больше, чем его экспрессивные собратья — Поллок, де Кунинг. Ротко вызывает совсем другие чувства. Это происходит благодаря удивительной способности живописца выразить общечеловеческие понятия с помощью лаконичных, даже элементарных художественных приемов.

При этом сам он утверждал: «Не следует считать мои картины абстрактными. У меня нет намерения создавать или акцентировать формальное отношение цвета и места. Я отказываюсь от естественного изображения только для того, чтобы усилить выражение темы, заключенной в названии». Кстати, большая часть абстрактных работ Ротко названий не имеет.

Художник, в 1970 году покончивший жизнь самоубийством (принял дозу антидепрессантов и вскрыл вены), вложив в свое искусство все свое существо, пережил две войны, страдал глубокой депрессией. Теперь же за его полотна на аукционах коллекционеры выкладывают круглые суммы. Муниципальный музей Гааги, построенный в 1935 году архитектором Хендриком Петрюсом Берлаге, славится самой крупной (около трех сотен работ) коллекцией другого видного абстракциониста ХХ столетия — Пита Мондриана. Кураторы нынешней выставки решились на эксперимент и поместили на одной из стен рядом полотна Ротко и Мондриана, ибо работа с цветом была основополагающей в творчестве того и другого. Между прочим, в жизни они никогда не встречались. И хотя эмоциональный монохром полотен первого очень отличается от рассудочной геометрии второго, один из арт‑критиков однажды назвал Ротко «размытым Мондрианом».