Служить Иерусалиму

Александр Фишман 5 июня 2016
Поделиться

Мэр Иерусалима зарабатывает один шекель в год. Такая экономия столичного бюджета стала возможной благодаря Ниру Баркату, который в 2008 году победил на выборах главы города. Член партии «Ликуд» Баркат — самый богатый израильский политик по версии «Форбса», его состояние оценивается в 120 млн долларов. За плечами у 57‑летнего градоначальника шесть лет офицерской службы в десантных войсках, учеба на программиста в Еврейском университете и очень успешная бизнес‑карьера. Еще в 1988 году Баркат вместе с партнерами основал компанию «BRM Technologies», одну из первых на рынке антивирусных программ. Позднее компания была преобразована в венчурный фонд «BRM Group». Среди наиболее удачных вложений фонда — инвестиция в размере 400 тыс. долларов в израильскую компанию «Check Point», работающую в сфере IT‑безопасности: сегодня ее годовая прибыль составляет несколько сотен миллионов долларов. Несмотря на внушительные успехи в бизнесе, в 2003 году Баркат оставил предпринимательскую карьеру, чтобы, по его словам, «оказаться полезным» городу, в котором он вырос. Накануне Дня Иерусалима «Лехаим» побеседовал с мэром израильской столицы.

Освобождение Западной Стены во время Шестидневной войны. Иерусалим. 1967. Из книги Нахума Тима Гидаля «Иерусалим. 3000 лет»

Освобождение Западной Стены во время Шестидневной войны. Иерусалим. 1967. Из книги Нахума Тима Гидаля «Иерусалим. 3000 лет»

АФ → Нир, вы помните события июня 1967 года? Освобождение Старого города, воссоединение Иерусалима…

НБ ← Когда началась Шестидневная война, мне было семь лет. До сих пор отчетливо помню, как готовились к войне. Мы жили тогда в районе Махане Аленби, совсем недалеко от Армон а‑Нацив, где шли бои. Помню и саму войну: Иерусалим в осаде под обстрелами… А еще помню, как изменилась ситуация после освобождения Старого города, после победы…

АФ → А как семилетний ребенок может ощущать победу?

НБ ← Осознание победы происходило через взрослых. Я видел, какую радость испытывали родители. Было ощущение безопасности за будущее. Ведь в победе в Шестидневной войне все видели тогда большой шанс на процветание страны.

АФ → Но вскоре эйфория прошла: 1974 год, новая война…

НБ ← Мы тогда только вернулись из США, где прожили три года: мой отец преподавал там в университете. После возвращения в Иерусалим поселились в районе Гиват а‑Мивтар. И когда началась Война Судного дня, я видел, как мимо нашего дома двигались военные колонны, уходившие на север. Это тоже был непростой период для страны. На глазах разворачивалась драма… Но должен сказать, что мое иерусалимское детство — это отнюдь не только войны. У меня было замечательное детство, я всегда очень любил свой город.

АФ → Только не говорите, что вы с детства мечтали стать мэром Иерусалима.

НБ ← Нет, не думал об этом никогда. После армии я занялся бизнесом, и, признаюсь, довольно успешно. Настолько успешно, что через несколько лет мы с женой смогли начать благотворительную деятельность. Мы пожертвовали несколько миллионов долларов на развитие муниципальной системы образования Иерусалима. Работа с системой образования позволила мне разглядеть в городском общественном секторе другие проблемы, требовавшие решения. И чем чаще я с ними соприкасался, тем больше убеждался в том, что мой жизненный опыт, мой опыт в бизнесе могут очень пригодиться Иерусалиму. В 2003 году я решил уйти из бизнеса, чтобы заняться общественно полезным трудом. Сегодня я работаю мэром Иерусалима за годовую зарплату в один шекель.

АФ → То есть для вас это не просто работа?

НБ ← Да, можно сказать, что это дело всей моей жизни. Ведь кто я такой на фоне всей истории Иерусалима? И, знаете, это огромная честь — вставать каждое утро для того, чтобы служить Иерусалиму.

АФ → Когда в 2008 году вы впервые заняли кресло мэра, что больше всего вас не устраивало в городе, что требовало первоочередного вмешательства?

НБ ← На самом деле я пришел в мэрию уже с готовой программой. До этого на протяжении пяти лет я находился в оппозиции к городской власти. Самые острые на тот момент проблемы были в сферах образования, экономики и культуры. Ситуация в этих трех областях непосредственным образом влияет на уровень жизни в Иерусалиме, что, в свою очередь, сказывается на конкурентоспособности и привлекательности города для молодежи и бизнеса. И во всех этих важных сферах мы наблюдаем в последние годы заметный прогресс. Конечно, нам предстоит еще очень много работы. И главный вызов — это даже не инициировать перемены, а ускорять процессы, необходимые для того, чтобы эти перемены произошли. К примеру, городской бюджет на 2017 год в два раза превышает бюджет за 2009‑й и составляет 7 млрд шекелей. И в ближайшие семь лет мы планируем увеличить его еще вдвое.

АФ → А как вам удается столь стремительно наращивать бюджет?

НБ ← Во‑первых, это результат работы с правительством. Приходится убеждать чиновников, включая премьер‑министра, в состоятельности наших программ. Во‑вторых, очень важно задействовать бизнесменов — демонстрировать им новые инвестиционные возможности города. В‑третьих, нужно поддерживать связи с филантропами, чтобы они видели, как влияет их поддержка на жизнь Иерусалима. И наконец, обязательно нужно привлекать к участию в жизни города молодежь… Моя задача как мэра — задействовать в этом процессе как можно больше людей. И когда видишь результаты этой работы, отдачу от инвестиций, это пробуждает еще больший аппетит и желание расширяться и развиваться дальше.

Предоставлено пресс-службой Нира Барката

Предоставлено пресс-службой Нира Барката

АФ → По статистике среди еврейского населения Иерусалима светских жителей абсолютное меньшинство — всего порядка 20%. Остальные — харедим, религиозные, традиционалисты. Как вам удается привлечь на свою сторону религиозное большинство?

НБ ← Все дело в том, что Иерусалим не принадлежит какой‑то одной группе населения. Иерусалим принадлежит всем. И я, как глава города, должен заботиться о том, чтобы представители различных этнических, религиозных, социальных групп чувствовавли себя здесь как дома. Иначе это будет уже не Иерусалим.

В основе жизнедеятельности Иерусалима лежит принцип общего знаменателя. Между жителями города — множество различий: здесь живут религиозные и светские, христиане и мусульмане, новые репатрианты и коренные израильтяне, богатые и, к сожалению, бедные. Вопрос в том, как создать атмосферу общности, наладить между всеми этими группами взаимодействие. Так вот, по моему убеждению, такое взаимодействие можно построить только на чем‑то общем. А различия — это не проблема, а преимущество Иерусалима. Каких только конфликтов в нашем городе не случается! И решают их, исходя именно из того, что этот город принадлежит всем. Безусловно, при этом сохраняется централизация управления, но каждый иерусалимец чувствует свою причастность к жизни города.

Есть еще такое понятие, как статус‑кво. При взаимном доверии нормальная жизнь в Иерусалиме возможна за счет достижения общественного компромисса, а не идеологического. Не надо пытаться убеждать религиозного человека стать светским, а светского — начать вести религиозный образ жизни, не надо заставлять христианина становиться евреем или наоборот. Мы здесь живем вместе и идем на взаимные уступки в рамках того самого «статус‑кво». Иерусалим объединяет всех. Удивительно, но у нас в городском совете из 31 депутата 30 входят в правящую коалицию! И я продолжаю искать точки соприкосновения со всеми.

АФ → Может ли иерусалимский опыт в достижении такого «общественного компромисса» послужить моделью для всего израильского общества?

НБ ← Не просто так сказано об Иерусалиме: «Ибо из Сиона выйдет Тора» (книга пророка Йешаяу, 2:3. — Ред.). Думаю, сложно будет найти противников модели, которая доказала свою успешность и состоятельность в столице страны. Когда в городском совете мое предложение поддерживают как религиозные, так и светские депутаты, это ли не аргумент? Поэтому то, что нам удается реализовать в Иерусалиме, без сомнения, может быть сделано и во всей стране.

АФ → Вот вы говорите о взаимном доверии среди жителей Иерусалима. Но каждая волна терактов так или иначе подрывает это доверие. Речь идет в первую очередь об отношении к арабскому меньшинству: потенциальная угроза, исходящая от этой группы населения, создает напряжение в обществе. В некоторых ситуациях оно перерастает в ничем не оправданное насилие по отношению к арабам, причем со стороны не только граждан, но иногда и правоохранительных органов…

НБ ← Подобные явления в меньшей степени характерны для Иерусалима. Обратите внимание, насколько люди на улице друг на друга не похожи. Иерусалимское общество очень плюралистично — здесь все разные, по большому счету мы все здесь представители того или иного меньшинства. Поэтому и уровень терпимости среди жителей города очень высокий, намного выше, чем в других районах страны. В Израиле есть города, где живут в основном религиозные сионисты, или арабские граждане, или ортодоксальные евреи. А в Иерусалиме живут все! Отсюда и понимание того, что различия между людьми неизбежны.

Но, конечно, в большом городе всегда нужно быть начеку, это нормальная ситуация. Хотя даже с учетом нынешней волны террора Иерусалим остается одним из самых безопасных городов мира. К примеру, в США на каждые 100 тыс. жителей приходится девять убийств в год. В Иерусалиме же даже в таком сложном году, как 2015‑й, было зафиксировано всего 1,5 случая на 100 тыс. граждан, а до волны терактов этот показатель был и того меньше — 0,5. Получается, что у нас в городе в девять раз безопаснее, чем в США!

АФ → То есть вы хотите сказать, что в целом теракты не влияют на жизнь иерусалимцев?

НБ ← Когда учащаются теракты, естественным образом опасений за свою безопасность у граждан становится больше. Но мы умеем справляться с такими вызовами, и последнюю волну террора мы тоже уже, считай, пережили. Это вовсе не значит, что иерусалимцы жесткие или неуязвимые, скорее, мы закаленные. Мы знаем, как себя вести в подобных ситуациях.

АФ → Насколько серьезный ущерб наносят теракты зависящей от туризма городской экономике?

НБ ← В прошлом году, на пике террористической активности, туриндустрия города, естественно, несла убытки, пострадали и смежные с туризмом сферы бизнеса. Но город оказал им материальную поддержку. В любом случае все это позади, сейчас жизнь в Иерусалиме возвращается в нормальное русло. У нас впереди запланировано много культурных мероприятий. И я верю, что израильтяне и зарубежные туристы сумеют побороть свои страхи и приедут в Иерусалим.

АФ → Какие у политика Барката планы на ближайшие годы? Собираетесь ли баллотироваться в мэры столицы на третий срок, намерены ли участвовать в выборах в кнессет?

НБ ← Я пока не решил, определюсь через год. На мой взгляд, это правильно, когда мэр города отрабатывает два срока. В крайнем случае можно и три, но никак не больше. Есть вероятность, что я решусь пойти и на третий срок, но вообще, уже после окончания второй каденции я был бы рад применить свой управленченский опыт на государственном уровне. А в бизнес я возвращаться не намерен.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Люси Давидович, орлица идиша из Бронкса

Не рискну утверждать, что хорошо понимаю причины Холокоста — почему один считающийся цивилизованным, талантливый народ попытался истребить другой цивилизованный, еще более талантливый народ, но, не будь книг Люси Давидович, я вообще бы ничего не понимал. Предметность описания — вот ее вклад в историю: у тебя возникает ощущение, что ты там был — в гетто пытался схватить гнилые картофельные очистки или в Понарском лесу ждал пули в затылок.

Горькая правда

Чистый, опрятный дом Шмерла дышал покоем, который часто бывает там, где живет счастливая пара. Служанка угостила Шмерла и его гостя субботним пирогом и сливовым пудингом. Шмерл повел Занвла в ванную. Занвл оделся по-субботнему, готовясь встретить жену Шмерла в свежей сорочке и галстуке. Долго ожидать не пришлось: открылась дверь и вошла Рухеле. Занвл взглянул на нее и побелел. Он знал ее...

Обретение времени

Я помню, что подростком слышал от взрослых фамилию Бергельсон. Не сказать, чтобы часто: Квитко, например, вспоминался много чаще. И оба они сильно уступали месту, которое занимал в разговорах Михоэлс, убийство которого в 1948 году стало потрясением, и надолго, для еврейской среды в СССР. Злодеяние принесло почти официальную установку, открыто объявив: в практику входит этот метод политических и личных расправ режима. Так что арест 1949-го и расстрел 1952 года люди, знающие, откуда и куда идет дело, приняли со скорбью и отчаянием как неотвратимость, как очередное звено в кующейся цепи.