Госоркестр России исполнил в Большом зале Московской консерватории кантату Шенберга «Уцелевший из Варшавы» и 9-ю симфонию Бетховена. Великие венцы не просто оказались рядом в программе — их сочинения были сыграны как единое целое, без перерыва.

В XXI веке почти семиминутная кантата Арнольда Шенберга для чтеца, мужского хора и оркестра исполнена в России впервые. А последняя бетховенская симфония в редакции Малера, посчитавшего нужным приспособить оригинальный текст к современному звучанию оркестра, не звучала здесь никогда. И это не единственная причина, по которой самое яркое из поздних произведений Шенберга и самую длинную симфонию из всех, написанных Бетховеном и до него, и первую, в которой поют, стоило объединить.

Можно вспомнить хотя бы масштаб музыкальных инноваций Бетховена и Шенберга и их влияния на композиторов, живших после них. И конечно, близость идей, о которых идет речь в кантате и венчающей симфонию «Оде к радости», на стихи Шиллера, которые Бетховен по своей воле перемешал. «Как светила по орбите, / Как герой на смертный бой», с одной стороны, — и мечта о свободе узника Варшавского гетто, от имени которого ведет рассказ чтец у Шенберга, с другой. И объ­единяющий их Малер, третий венский герой. Как и у Бетховена, у Малера девять законченных симфоний. Как и Шенберг, он крестился — чтобы возглавить Венскую оперу. Правда, Шенберг вернулся в иудаизм (см.: Владимир Мак. Уцелевший из Вены // Лехаим. 2012. № 5). Как и Малер, Шенберг уехал из Вены в Нью-Йорк. Наконец, тот и другой еще лет 25 назад у нас почти не звучали.

Мало кто слышал, как в 1968-м все тот же Госоркестр со Светлановым исполнил «Уцелевшего из Варшавы». А после этого кантата прозвучала лишь в 1999 году, в камерном составе. И теперь — с мужской частью хора Академии хорового искусства им. Попова и немецким бас-баритоном Дитрихом Хеншелем в роли чтеца (в Бетховене к ним присоединились женская часть хора и солисты — сопрано Екатерина Кичигина, меццо Александра Кадурина и тенор Сергей Скороходов). А написано сочинение было в 1947-м, по заказу Сергея Кусевицкого. Во время первого исполнения после финальных нот выдержали минуту молчания и повторили все сначала.

«Этот текст основан частично на рассказах, которые я либо слышал сам, либо узнал через других», — написал Шенберг. Рассказчик ведет повествование по-английски: «Я вспоминаю лишь один величественный миг — когда все запели, словно сговорившись, старую молитву, которой пренебрегали долгие годы…» (и в этих словах — раскаяние композитора). Рассказ прерывают немецкие окрики фельдфебеля, последние слова переходят в «Шма Исраэль». Трудно представить себе, что за этим исполненным трагедии текстом последуют аплодисменты.

Их и не было. Ибо прежде чем стать за пульт, маэстро сказал речь. Выступление было запланировано: прошлогодний цикл просветительских концертов «Владимир Юровский дирижирует и рассказывает» убедил слушателей в его праве не только играть, но и говорить. А авторитет Юровского-дирижера давно не вызывает сомнений: в 2007-м возглавил Лондонский филармонический оркестр, выступает с Филадельфийским и Концертгебау, сотрудничает с Ла Скала, Мет, Ла Фениче и Оперой Бастилии, обладатель Abbiati Prize в 2000-м… Возвращаясь к речи — она пришлась ко времени. Слова о стремлении к свободе, что у Бетховена—Шиллера, что у Шенберга, о радости, которая в немецком языке (Freude) начинается с той же буквы, что свобода (Freiheit), о том, что у Бетховена «Обнимитесь, миллионы», а у Шенберга — «Слушай, Израиль», были с воодушевлением восприняты публикой. Дирижер просил не аплодировать после Шенберга, потому что сразу начнется Бетховен.

Справедливости ради вспомним, что это не первая попытка объединить «Уцелевшего из Варшавы» с 9-й симфонией. Развивая идеи «искусства после Освенцима», немецкий дирижер Михаэль Гилен в 1978-м вставил кантату перед «Одой к радости». Юровский исполнил вначале. И реакция зала доказала, насколько дирижер был прав.