Ретро на раз

Борис Барабанов 29 марта 2016
Поделиться

Московский музыкант Петр Налич выпустил альбом «Утесов», вдохновленный юбилеем эстрадного классика. О том, какие глубины обнаружились во время работы над новыми версиями всеми любимых песен, Петр Налич рассказал журналу «Лехаим».

120 лет со дня рождения Леонида Осиповича Утесова. Вы знали, что в календаре за 2015 год была такая славная дата? А если даже знали, чувствовалась ли повышенная концентрация Утесова в окружающей среде? Где‑то что‑то, конечно, было — кто‑то выпустил книжки, кто‑то выступил на телевидении. Но общего воодушевления, такого, чтобы захотеть заново пересмотреть фильмы и переслушать песни, — такого не было. Просто случился один из тех юбилеев, что в лучшем случае стоят в планах, однако за пределы «культурной отчетности» не выходят.

Но был, оказывается, человек, который не просто отметился в афише утесовского года, не просто исполнил обязательную программу, но по‑настоящему и глубоко пересмотрел все, что знал об Утесове, и выдал на‑гора великолепный альбом, который так и называется — «Утесов». Этот музыкант, на первый взгляд, достаточно молод, чтобы увлекаться песнями середины прошлого века. Но, зная, насколько широка сфера его музыкальных интересов, выбору темы для альбома‑трибьюта не удивляешься.

Петр Налич всерьез взялся за альбом с песнями из репертуара Леонида Утесова именно под впечатлением от какого‑никакого, но все же юбилея. Хотя эти песни он, конечно, знал с детства. Причем, не факт, что впервые он услышал их в записи. В семье московских архитекторов Наличей Утесова нередко пели за праздничным столом. Были и пластинки Леонида Утесова, а еще — Вадима Козина, Георгия Виноградова, Петра Лещенко. Песни в жанре «городской романс» очень любила бабушка Петра Налича.

nalich1Налич — пример эстрадного артиста, которого бремя фронтмена по‑настоящему тяготит. Когда говоришь с ним, видно, что это не поза, не тщательно пригнанная маска. Ему действительно неловко от того, что он — человек узнаваемый, и что все ждут от него максимально коммерческого использования этой узнаваемости. Он никогда сам не заводит разговор о песне «Guitar», которая в 2007 году сделала его первой в стране настоящей звездой YouTube. И тем более он не относится всерьез к своему визиту в Осло, на «Евровидение» 2009 года. Имея в репертуаре довольно популярных песенок, чтобы до конца дней своих гастролировать по необъятным просторам родины, Петр Налич позволял себе большие перерывы между альбомами, причем карьеру поп‑певца, пусть и очень‑очень своеобразного, он в какой‑то момент и вовсе поставил на «hold». Вместо этого в 2013 году Петр записал альбом материала, близкого classical crossover, а затем надолго сконцентрировался на музыке для театра. И вот теперь — альбом «Утесов».

Слушать рассказы Налича о том, как он препарировал классические записи Леонида Утесова, одно удовольствие. Помимо искренней любви к этим песням, Петром, похоже, двигал настоящий исследовательский азарт.

«Я стал копаться в записях Утесова, — рассказывает Петр Налич, — и вдруг для меня стало очевидно, что он является самым ярким примером соединения американского и русского. При том, что аранжировки у него мощные, качественные, широкие, это эстрадно‑симфоническое звучание — как у всех. Парочка саксофонов, кларнет, трубы, тромбоны, струнные и ритм‑секция. Но у Утесова это выходило лучше, чем у других. В простых, казалось бы, вещах, например, в песне «Одесский порт», представляющей собой, в общем‑то, шансон, вдруг обнаруживается прекрасная, яркая, сложная аранжировка. Структура многих песен Утесова далека от привычной. Он нередко довольно далеко уходил от «попсовых» правил. У Утесова песня может вдруг — бац! — и секунд на тридцать превратиться в инструментальную композицию. Скажем, посреди песни «Сердце» — большое‑большое соло с подпевками, потом еще соло на тромбоне, потом модуляция и финал. Переслушивая Утесова, я понял, что хочу это освоить, пропустить через себя».

Чтобы добиться своей цели, Петру Наличу необходимо было найти хороших аранжировщиков, которые разобрались бы в нюансах музыки той эпохи. Ими стали Антон Гимазетдинов и Николай Рымарев. Один из них работал в джазовой традиции, с большой свободой для импровизации, другой — в более академической. Партнеры Налича «снимали» оригинальные аранжировки, слушая старые записи, на которых, мягко говоря, не все хорошо слышно. Кроме того, у Утесова и Налича голоса разной высоты. В оригинале аранжировки создавались для баритона, так что для тенора Налича в некоторых песнях пришлось поднять тональность. Для записи был собран оркестр из двадцати музыкантов. Петру Наличу повезло — в этом составе встретились инструменталисты, идеально подходящие для реализации поставленной задачи, а главное — идеально подходящие для совместного музицирования. Коллективу хватило одной репетиции, после которой музыканты сразу отправились на «Мосфильм», где за восемь часов студийного времени выдали целый альбом. Отдельно записывали только голос вокалиста и хор.

Обложка альбома Петра Налича «Утесов»

Обложка альбома Петра Налича «Утесов»

Из одиннадцати песен альбома четыре относятся к «одесскому» циклу Утесова. Петр Налич вспоминает, как впервые попал на родину Утесова, не в качестве гастролера, а просто как турист, еще в годы обучения в МАрхИ.

«Это была классная студенческая поездка, с мальчишками‑девчонками, с выпивкой. Мы снимали квартиру в историческом центре города, в типичном одесском дворике. Мы могли себе это позволить, несмотря на то, что “тучные 2000‑е“ для меня, например, были абсолютно не тучными, я каждую копейку считал. И вот мы сидим у себя на третьем этаже, мой друг, архитектор и впоследствии писатель, Артем Черников жарит омлет, я бряцаю на гитарке, а внизу, во дворе, дети играют. И они кричат нам снизу: “А вот эту спойте! А теперь вот эту!“ В конце концов, я говорю: “Может, уже вы нам что‑то споете?“ — “Сначала мы слушаем!“ Мы бродили по парку Шевченко, рисовали Оперный театр со всех сторон, нас болтало в шторме на прогулочном кораблике. А однажды поехали на маршрутке к какому‑то персонажу — осколку старорежимной Одессы. Такой сидел человек в перстнях, он сразу начал разговор с того, что “великий князь то‑то, а великая княгиня сё‑то“. По дороге к нему в маршрутке мы водителя спрашиваем: “А мы на Французский бульвар попадем?“ — “Здесь написано, что это он, давайте попробуем“».

Говоря об Одессе и ее влиянии на альбом, Петр Налич специально отмечает, что не старался подражать особому утесовскому акценту, который нередко проступал в песнях: «Я не большой любитель его местечковых красок, вот этой типичной оголосовки. Такие вещи надо дозировать. Но у Утесова ведь все это рождалось на ходу, он был тем, кто эстрадное пение в стране, собственно, изобретал. Так что — он мог себе позволить»

Работа с наследием Леонида Утесова, по словам Налича, стала для него мастер‑классом. А концерты с этой программой — экзаменом. Но несмотря на то, что альбом «Утесов» — аккуратная и своевременная ретро‑запись, Петр не собирается делать из него гастрольный аттракцион. И не только потому, что возить с собой оркестр из 20 человек — недешевое удовольствие. Просто музыкант Налич действительно не из тех, кто немедленно придумал бы на основе такой благодатной темы какой‑нибудь «Утесов‑тур». Закончив запись, он назначил всего два концерта — в Москве и в Киеве. Причем на киевский концерт еще и решил бесплатно пускать одесситов. В то, что тем все и закончится, верится с трудом. Но что вместо долгих гастролей Петр Налич предпочел бы препарировать в студии еще кого‑нибудь из своих любимцев‑крунеров, — это совершенно точно.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Театр ужасов: Арест. Тюрьма. Лагерь

У молодого эстонца из нашего барака оказалась логарифмическая линейка, он мне ее подарил. Я до сих пор ее храню. Можно было подсчитывать масштабы с чертежей инструкций. Работал каждый день, как бешеный. Мне казалось, и я был прав, что это единственный способ сохранить свой интеллект, а может быть, и заинтересовать Москву своим существованием. За два года мне удалось разработать два полноценных эскизно‑технических проекта автомобильного и тракторного поездов с активными прицепами, составить объяснительные записки к ним, с расчетами и графиками.

Протестующие против убийства эфиопского подростка столкнулись с рядом неудобных истин

Случай Тека очень показателен, поскольку обнажает новую линию раскола. С одной стороны, здесь те, для кого неравенство и дискриминация представляются проблемами, требующими политического решения: постановки достижимых целей и получения конкретных, осязаемых результатов. С другой — те, для кого неравенство и дискриминация — это грехи, моральное фиаско, которое никак нельзя исправить политическими методами — только искупить путем покаяния. Первая группа ищет решений здесь, на земле; вторая обращает очи вверх.

The New York Times: Задача для художника в Аушвице: войти в прошлое, а не наступить на него

Либескинд говорил о том, как сложно для художника сказать свое слово в таком месте, ужасы которого сохранились неприукрашенными и говорят сами за себя. И кстати, изначальный проект Либескинда — крупное строение, похожее на собор, с сиденьями для посетителей — был отвергнут как «слишком художественный».«Поначалу я толком не понял этого, — сказал он. — Чтобы передать идею, нужно искусство». Но со временем он понял, что его искусство не должно отвлекать внимание от самого места.