Расставание, отлитое в золоте

Борис Барабанов 21 августа 2015
Поделиться

Израильский музыкант Асаф Авидан выпустил в 2015 году альбом «Gold Shadow» — интригующую хронику крушения любви, которая стала самой интересной записью года из всего, что было сделано артистами с Земли обетованной. О печальном опыте Авидана, который сделал его звездой, читателям «Лехаима» рассказывает корреспондент «Ъ».

lech281_Страница_59_Изображение_0001Дипломатия вне политики

«Я не определяю себя как “израильский музыкант”, я просто родом из Израиля. И, будучи сыном дипломатов, точно не хочу быть дипломатом и лезть в политику». Так говорит Асаф Авидан, стремительно набирающий популярность певец израильского происхождения, который не просто родился в Иерусалиме, но успел пройти службу в израильской армии, прежде чем осознал себя человеком мира.

Его голос не перепутаешь ни с каким другим, и в то же время он похож сразу на всех. Специалисты говорят, что это тенор‑альтино. В его фирменной смеси блюза и фолка читаются мотивы классического рока 1960‑х, его впечатывающиеся в мозг вокальные партии сравнимы с хрестоматийными куплетами Билли Холидей и Дженис Джоплин, он черпает вдохновение в тех же источниках, что и Роберт Плант, а песенные схемы Боба Дилана словно вытатуированы на кончиках его пальцев. В его авторском почерке нет ничего от world music или клезмера. Израиль для Авидана — не буквальный источник вдохновения с еврейским акцентом. Скорее, это котел, в котором на протяжении его истории варилось множество культур. «Не думаю, что есть такая вещь, как израильская музыка, — говорит Асаф Авидан. — Израиль построен за 60–70 лет людьми, у которых мало общего, разве что некая связь с традициями. Это люди из Восточной Европы и Северной Африки, из Средней Азии и России. Полная мешанина, как в Нью‑Йорке».

Наряду с тонко выделанными оркестровками, этот альбом предлагает грандиозное сочетание голоса и акустической гитары, критики сравнивают его с саундтреками к бондиане и нередко пишут, что чем дальше развивается интрига этой записи, тем больше вокальная работа Авидана напоминает сеанс экзорцизма. По мнению музыкальных обозревателей радиостанции NPR, на «Gold Shadow» предложен пример прямой связи головы и сердца, звуча в динамиках, песни воздействует на струны души. Как пишет «А‑Арец», последнее, что хочет сделать Авидан, — заставить нас смеяться. Заглавная песня «Gold Shadow» — болезненно‑серьезный номер с трагическими обертонами.

Исцеление и расставание

В истории 35‑летнего Авидана много фрагментов, в том числе трагичных, достойных экранизации. Среди его предков есть, например, румынские евреи, переехавшие на историческую родину. Родители Асафа выросли в Нью‑Йорке, и его вкус формировался на основе их коллекции пластинок 1960–1970‑х годов. Четыре года в детстве Авидан провел на Ямайке, но, как и в случае с еврейской музыкой, регги не стал прямым импульсом для сочинения песен. Он даже говорил об этом в интервью: «Я никогда не был очарован регги. И Боба Марли я люблю, прежде всего, за содержание его песен». И все же, если бы не Ямайка, его музыка наверняка была бы другой. В ней не было бы характерной вольной органики, а в концертах — уникальности сценического присутствия. Как написал один блогер о шоу Авидана, «казалось, он поет только для меня».

После армии Асаф Авидан намеревался заняться изобразительным искусством, но у него обнаружили лимфому. Врачи помогли справиться с болезнью, хотя на психологическом уровне травма осталась на всю жизнь. Стоит помнить об этом эпизоде, когда в песнях Асафа Авидана проступают эти характерные трагические тона.

Авидан поступил в Иерусалимскую академию художеств и прикладного искусства «Бецалель». Его занимала анимация, он получил диплом художника‑мультипликатора. И даже вошел в число победителей международного кинофестиваля в Хайфе, с рисованной короткометражкой «Найди любовь сейчас». Однако и анимация оказалась ступенью к чему‑то более важному.

Асаф Авидан видел свое будущее в зрелищной индустрии, но судьба распорядилась иначе. Его оставила любимая девушка. Авидан вернулся в Иерусалим, где записал шесть песен, инспирированных расставанием с возлюбленной. Это был его первый EP «Now That You’re Leaving» («Теперь, когда ты уходишь»).

Бедняк или счастливчик

Первые отклики на песни были весьма положительными, и Авидан отправился в акустический тур по Израилю. К нему присоединились четверо музыкантов, которые составили группу «The Mojos». В варианте «Asaf Avidan & The Mojos» были выпущены три альбома. Первый же из них занял верхнюю строчку в израильском чарте.

Альбом «The Reckoning» (2008) вышел, когда музыканты успели побывать с гастролями в Нью‑Йорке. Диск быстро завоевал золотой статус на родине музыкантов, позже дорос до платинового и в итоге вошел в историю израильского шоу‑бизнеса как независимый альбом с самым большим тиражом. «The Reckoning» — это 15 песен о любви и предательстве. Самая известная — «Reckoning Song» — принесла «Asaf Avidan & The Mojos» международный коммерческий успех, спустя четыре года после того, как альбом «The Reckoning» на родине Авидана был признан альбомом года.

Минимал‑техно‑ремикс на «Re­ckoning Song» сделал в 2012‑м немецкий диджей Ванкельмут. Авторы песни Асаф Авидан и Ори Винокур в одночасье превратились в европейских знаменитостей. Трек «One Day / Reckoning Song (Wankelmut Rmx)» поднялся на вершины чартов в Австрии, Бельгии, Венгрии, Нидерландах, Швейцарии, Германии и Италии, а также попал в радиоротации в Великобритании. Клип «One Day / Reckoning Song (Wankelmut Rmx)» на YouTube насчитывает сейчас более 163 млн просмотров — грандиозная цифра для независимого артиста из маленькой страны, который просто спел под гитару о своих сердечных переживаниях. Европейским релизом трека занималась компания «Sony», которая в итоге перевыпустила и «The Reckoning». За «Reckoning Song» последовал сингл «Weak» — клип на него был признан в Израиле лучшим видео 2008‑го. Песня «Weak» вошла в фильм «Дерево» с Шарлоттой Генс­бур. Лента закрывала Каннский фестиваль 2010 года, и группа сыграла на церемонии закрытия.

Второй альбом «Asaf Avidan & The Mojos» «Poor Boy / Lucky Man» (2009) продавался в двух вариантах. Игра состояла в том, что покупатель сам решал, кем он себя считает, «бедным мальчиком» или «счастливчиком», и в зависимости от этого выбирал версию дизайна. Как и «The Reckoning», альбому потребовалось время, чтобы пробиться на европейский рынок, но когда состоялся международный релиз, восторгам критиков не было предела. Во Франции диск три недели продержался в альбомном чарте. «Asaf Avidan & The Mojos» гастролировали не переставая, выступая и у Бранденбургских ворот во время Чемпионата мира по легкой атлетике, и на первомайской демонстрации в Пекине, не говоря о десятках рок‑фестивалей. Последний альбом «Asaf Avidan & The Mojos» «Through the Gale» (2010) представлял собой историю о путешествии слепого капитана шхуны и его преданной команды в поисках бессмертия. Альбом подводил к мысли, что жизнь человека без смерти, как и путешествие без родины, не имеют смысла. У всего должно быть начало и конец. Летом 2011 года, блеснув на одних сценах с Робертом Плантом, Беном Харпером и Лу Ридом, «Asaf Avidan & The Mojos» заявили, что уходят в творческий отпуск.

Нет смысла скрывать правду

Вскоре Асаф Авидан окончательно расстался с «The Mojos» и анонсировал сольный альбом. Опробовал новые песни на соотечественниках, в акустическом турне. Выпуском первого сольного альбома «Different Pulses» занималась уже «Universal».

А в 2015‑м вышел «Gold Shadow». И в сопровождавших релиз интервью автор предстал совсем не тем человеком, к которому привыкли поклонники «Asaf Avidan & The Mojos». Начав в 2013‑м с фестиваля в Сан‑Ремо, он часто выступал в Италии, которая в конце концов стала его ПМЖ. В интервью «Ле монд» он заявил, что не чувствует себя израильтянином, хотя постоянно возвращается в страну с концертами. «В музыке я отражаю универсальную, а не израильскую перспективу, — сказал Асаф Авидан. — Я пою о надежде, но единственное, что движет израильтянами, — страх… Евреи в Израиле в большей опасности, чем в любом другом месте». Газета «А‑Арец» не преминула поиронизировать над этой фразой, отметив, что Асаф Авидан — это еврей, ставший поп‑идолом в консервативной Европе, продавая типично американскую музыку. Он с этим не спорит, однако напоминает, что не стал менять имя на более привычное для американского уха, хоть и рассчитывает добиться в США известности: «Нет смысла скрывать правду». Он продолжает гнуть свою линию, утверждая, что личные проблемы по‑прежнему интересуют его больше, чем политика. Альбом «Gold Shadow», по его словам, целиком посвящен теме расставания, отсюда и настроение песен: «Это хронологическое описание того, как любовь медленно сходит на нет. Знаете, как две тектонические плиты, которые постепенно отдаляются друг от друга».

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Театр ужасов: Арест. Тюрьма. Лагерь

У молодого эстонца из нашего барака оказалась логарифмическая линейка, он мне ее подарил. Я до сих пор ее храню. Можно было подсчитывать масштабы с чертежей инструкций. Работал каждый день, как бешеный. Мне казалось, и я был прав, что это единственный способ сохранить свой интеллект, а может быть, и заинтересовать Москву своим существованием. За два года мне удалось разработать два полноценных эскизно‑технических проекта автомобильного и тракторного поездов с активными прицепами, составить объяснительные записки к ним, с расчетами и графиками.

Протестующие против убийства эфиопского подростка столкнулись с рядом неудобных истин

Случай Тека очень показателен, поскольку обнажает новую линию раскола. С одной стороны, здесь те, для кого неравенство и дискриминация представляются проблемами, требующими политического решения: постановки достижимых целей и получения конкретных, осязаемых результатов. С другой — те, для кого неравенство и дискриминация — это грехи, моральное фиаско, которое никак нельзя исправить политическими методами — только искупить путем покаяния. Первая группа ищет решений здесь, на земле; вторая обращает очи вверх.

The New York Times: Задача для художника в Аушвице: войти в прошлое, а не наступить на него

Либескинд говорил о том, как сложно для художника сказать свое слово в таком месте, ужасы которого сохранились неприукрашенными и говорят сами за себя. И кстати, изначальный проект Либескинда — крупное строение, похожее на собор, с сиденьями для посетителей — был отвергнут как «слишком художественный».«Поначалу я толком не понял этого, — сказал он. — Чтобы передать идею, нужно искусство». Но со временем он понял, что его искусство не должно отвлекать внимание от самого места.