Преступление и наказание

Татьяна Розенштайн 9 ноября 2015
Поделиться

72‑й Международный венецианский кинофестиваль, как всегда, не обошел вниманием еврейскую тему. Эпоха, о которой рассказывают эти картины, охватывает период с прошлого века до наших дней. Среди них нет ни одной комедии, и в отношении каждой вполне уместно определение: «Когда евреи страдают».

Глазами поляков

В Польше, в отличие от многих стран, фильмы о Холокосте снимают не евреи. И «Клезмер» продолжает эту традицию. И это не только попытка покаяния — прежде всего, это поиски ответа на вечный вопрос, как такое могло произойти.

Польский режиссер Петр Чрзен вспоминает, как сам был ребенком. Он вырос в деревне и наслушался рассказов соседей о том, что там творилось во время войны, как расправились местные жители с единственным здешним евреем — музыкантом. Почему единственным? Потому что он один выжил здесь к лету 1943 года, когда происходит действие фильма.

Компания деревенских подростков обнаруживает в лесу раненого человека. Он из ближайшей деревни, и понятно, что еврей. Что с ним делать — спасти или сдать? Сегодня кажется, что для многих поляков в годы войны этой дилеммы вовсе не существовало, но вспомним, что ведь и по числу Праведников мира Польша на первом месте.

В любом случае для режиссера этот вопрос стоит. И понятен его личный выбор. А герои принимают решение голосованием. Большинством голосов эти почти еще дети решают положить раненого в тачку и отвезти в деревню. Пока добираются домой, к процессии примыкает все больше и больше людей, и чем дальше, тем очевиднее трагический исход. Хотя финал все равно кажется неожиданным. И становится понятно, что картина не только и не столько о старых временах, сколько о нынешних.

Кто виноват

Свою новую работу «Рабин: последний день» израильский кинорежиссер Амос Гитай посвятил расследованию обстоятельств убийства израильского премьер‑министра Ицхака Рабина 4 ноября 1995 года.

Фильм не претендует на объективность: важно понимать, что режиссер был лично знаком с премьером. И не просто знаком: Гитай сопровождал Рабина в его поездках по стране, они общались семьями. Гитай здесь не посторонний. И эта картина не просто сделана им к дате — 20‑летней годовщине со дня смерти политика, — для него это очень личный скорбный жест, дань памяти близкому человеку, к которому неоднозначно относятся в мире и в Израиле, обвиняя во многих нынешних бедах.

Чтобы восстановить картину преступления, Гитай попытался реконструировать события — сегодня это принято в документалистике. Обычно таким образом визуализируют совсем старые сюжеты — за неимением хроники и фотографий историю разыгрывают актеры. Здесь же речь идет о делах совсем недавних и зафиксированных на фото‑ и видеопленке. Но фильм все‑таки художественный, а псевдодокументальная подача — скорее, художественный прием. Сцены, разыгранные актерами, имитируют хронику, и, заново анализируя поведение участников cобытий, Гитай пытается понять их. Но не столько оправдать их, сколько обвинить.

«Мечты обеспечить в Израиле мир и наладить нормальную жизнь оборвались в 1990‑х годах. Люди, ответственные за убийство премьер‑министра, — настаивает Амос Гитай, — до сих пор живы. Более того, они становятся влиятельными. У меня вызывает тревогу растущее насилие и экстремизм в еврейских религиозных кругах, в самом сердце израильского общества. Это зараза, которая вполне способна уничтожить любые либеральные идеи в стране, построенной на демократических основах. По‑моему, создание Государства Израиль было политическим актом — но не религиозным!»

Так считает самый известный израильский кинорежиссер, уверяя при этом, что он принимает к рассмотрению разные точки зрения. В картине он показывает различные противоборствующие силы, раздирающие израильское общество: и тех, кто поддерживал Рабина, и оппозицию, но тех и других он считает в конечном счете ответственными за его убийство. Проблемы же, которые пытались решить c помощью этого преступления, по его мнению, не только не решены, но еще более обострились. Представляя свой фильм, Гитай был вполне откровенен: «Комиссия по расследованию смерти Рабина отказалась заниматься изучением ситуации в израильском обществе. Она лишь сконцентрировалась на ошибках спецслужб, отказавшись под предлогом свободы слова привлечь к ответственности многочисленных раввинов и общественных деятелей». Позиция Гитая понятна — ему хочется мира. Как, какой ценой, он не знает. Он знает только — или думает, что знает, — кто виноват.

Память и склероз

Зеэв Гутман и Макс Цукер обитают в доме престарелых. Они выжили в Освенциме и смогли добраться до Америки, а спустя 70 лет один из них, Макс, узнаёт, что палач, отправивший на тот свет всю его семью, жив. Он сбежал за океан и скрывается под чужим именем тут же, в Штатах. Прикованный к инвалидной коляске, Макс не может отправиться на поиски убийцы сам. Вместо него бывшего нациста ищет Зеэв, у которого склероз, и временами старик забывает о цели своего путешествия, хотя в итоге блестяще справляется со своей задачей. Только истина, которая открывается Зеэву в конце пути, стоит ему жизни.

Захватывающий рассказ о преступлении и наказании с участием Кристофера Пламмера и Мартина Ландау снял знаменитый канадский режиссер, рожденный в Египте армянин Атом Эгоян. «Помни» — так называется этот фильм, который участвовал в конкурсе в Венеции. И хотя выше номинации лента не поднялась, премия Vittorio Veneto за режиссуру, врученная Эгояну, — достойная награда.

Совсем не случайно режиссер торопился завершить картину к 100‑летней годовщине геноцида армян: для Эгояна две страшные национальные трагедии, случившиеся в начале и середине прошлого века, — звенья одной цепи. Но свидетелей первой не осталось. А свидетелей второй еще можно найти. Режиссер считает, что говорить о подобных исторических событиях особенно важно, пока живы их участники — жертвы, свидетели, палачи. Он не призывает мстить — скорее, сам задается вопросом, надо ли мстить, когда палачи уже дряхлые старики, а дети их напрямую к трагедии непричастны.

Гуманист Эгоян верит, что анализ прошлого убережет общество от будущих ошибок. Зрителям хочется в это верить вслед за ним.

Свобода в жизни женщины

Журналистка и выпускница университетов Мельбурна и Иерусалима, а ныне режиссер Яэль Хайям привезла на Венецианский кинофестиваль картину «Гора». Первым прорывом в кинематографической карьере Хайям стало ее участие в юношеском конкурсе «Синефондасьон» на Каннском фестивале 2009 года. Ее нынешняя работа — игровой дебют.

Героиня фильма Цвия живет с четырьмя детьми и мужем в Иерусалиме, недалеко от Елеонской горы. Пока дети в школе, а муж на работе, она занимается домом, лишь иногда выкраивая время для кратких прогулок. Прогуливается она до ближайшего кладбища и обратно. Вечерами Цвия пытается найти темы для общения с детьми или обратить на себя внимание супруга. Все тщетно. Однажды ночью, в очередной раз отвергнутая мужем, Цвия сбегает на кладбище. И застает там шокирующую сцену: мужчина и женщина занимаются любовью на одной из могил. С этого момента Цвия начинает по ночам исчезать из дома, к утру, никем не замеченная, возвращается домой и имитирует обычную жизнь, пока это ей не надоедает. И чем ближе к развязке, тем напряженнее сюжет.

Режиссер Яэль Хайям рассчитывала впечатлить венецианскую публику, и ей это удалось. Тема поиска сексуальной свободы, которая представляется актуальной юному израильскому режиссеру, интересует не только израильтян.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Был ли болгарский царь Борис III другом или врагом евреев?

Хотя Борис был в ужасе от антисемитских деяний нацистов, на него оказали давление, чтобы он подписал закон, который отправлял бы болгарских евреев в концентрационные лагеря. Однако возник сильный резонанс, болгары знали, что судьба евреев, отправленных в Германию и Польшу, была очень мрачной. И под влиянием противников этого указа сложилось общественное мнение, которое побудило Бориса III изменить свое решение.

Пятый пункт: разброд и шатание, цифровой навет, Евровидение, раввины Хоральной синагоги, новые люди

Как в ООН сократили в два раза число погибших среди гражданского населения в секторе Газа? Что показали оценки выступления представительницы Израиля на «Евровидении»? И откуда появилась должность «главного раввина Москвы»? Глава департамента общественных связей ФЕОР и главный редактор журнала «Лехаим» Борух Горин представляет обзор событий недели.

Как ученые получили «абсолютную хронологию» Иерусалима эпохи Первого храма

Израильская команда ученых добилась прорыва в передовых методах радиоуглеродного датирования, что позволило впервые составить «абсолютную хронологию» Иерусалима в железном веке, во времена Иудейского царства и Первого храма.