Перешагнув порог

Сергей Сычев 11 февраля 2015
Отправить
Поделиться

Фильмом, открывшим фестиваль документального кино «Артдокфест», был «На пороге страха» — последнее произведение нашего крупнейшего документалиста Герца Франка. Построенный на базе необычной и скандальной любовной истории, фильм этот напрямую касается проблем не только России или Израиля, но всего современного человечества. И это пафосное определение все равно не до конца выражает замысел картины.

Герц Франк величайшие свои работы начинал со смерти как с портала в неведомое, запредельное, невообразимое. Фильм, которым он прославился еще в шестидесятых, «Без легенд», собирал воспоминания об умершем ударнике. Миф, который экскаваторщик создавал о себе в течение жизни, разрушался свидетельствами его коллег, и это было как «Гражданин Кейн» в советской действительности — узнаваемо, загадочно и немного жутко. Рассматривали трупы врачи в фильме «Диагноз». После двойного убийства входил на экран герой фильма «Высший суд». Герц Франк в течение года интервьюировал преступника, переживающего на наших глазах подлинное перерождение. «Жили‑были семь Симеонов» был снят после того, как «Симеоны» почти все были убиты после неудачного захвата самолета, а Франк размышляет, как получилось, что юные музыканты взяли в руки оружие. «Флэшбек» начинается кадрами, на которых режиссер Юрис Подниекс (автор документального блокбастера «Легко ли быть молодым?») снят прямо перед своей смертью. Чтобы уравнять шансы, Франк снимал в этом фильме и себя перед возможной смертью, операцией на сердце, да и саму операцию попросил снимать своего друга, чтобы потом посмотреть и поразмышлять (см. об этом: Михаил Горелик. Герц Франк. Трагический мир, наполненный красотой и печалью // Лехаим. 2013. № 4. — Ред.).

Есть в смерти нечто очень важное для Франка. Что‑то, позволяющее начать по‑настоящему серьезный разговор, поискать новый смысл бытия, сталкивающегося с небытием. Поэтому и «На пороге страха» начинается со смерти — с убийства премьер‑министра Израиля Ицхака Рабина, которое в 1995 году осуществил 26‑летний студент Игаль Амир, религиозный экстремист, ультраправый террорист‑одиночка. Пожизненное заключение Игаля Амира, которого ненавидит вся страна, неожиданно окрашивается в новые тона: в него влюбляется русская репатриантка Лариса. Так влюбляется, что бросает ради него мужа, жертвует счастьем их четырех детей, которых теперь, как и Ларису, будут презирать. Франк намеренно ставит в фильм реп­лики обычных евреев, которые в основном извергают проклятия на головы Игаля и Ларисы, а дети Ларисы рассказывают, как им приходится скрывать, кто их мать. Интеллигентка и активистка, Лариса добивается того, чтобы ей разрешили выйти замуж за Игаля и устраивать с ним свидания в тюрьме, да еще и дали зачать ребенка. Теперь Лариса с Игалем продолжают видеться, а с сыном Игаль регулярно общается по телефону, рассказывая и комментируя библейские сюжеты и болтая на общие темы.

Рождение чувства, рождение мысли, рождение ребенка — это тоже ключевой мотив для Франка. В своей короткометражке «Песнь песней» он создавал величественную метафору: заснятые в реальном времени роды были на самом деле материализацией любви мужчины и женщины в ее плоде, ребенке. Для другого своего фильма, пожалуй самого известного, «Старше на 10 минут», он запечатлел лицо мальчика, который смотрит спектакль. Десять минут спектакля — и рождение миллиона мыслей и эмоций внутри маленького человека, вечная тайна, которая в то же время проста и естественна, как сама жизнь. Рождение и смерть Франк считал двумя единственными по‑настоящему важными предметами, о которых стоит думать. И никто, как он, не создал из двух абстрактных понятий такие удивительные художественные образы в документальном кино.

Ход, предпринятый Франком во «Флэшбеке», странным образом отразился в «На пороге страха». Здесь есть кадры, снятые незадолго до смерти самого режиссера, только теперь уже он не сможет их прокомментировать за кадром, как привык: смерть на этот раз состоялась, и заканчивать фильм пришлось молодому соавтору Франка, режиссеру‑документалисту Марии Кравченко. Так, в картине стало еще больше метафизики, потому что автор не просто превратился в героя, который сомневается, спорит, отчаивается (Франк снимал «На пороге страха» более 10 лет), но и растворился в фильме, не в небытии. Его смерть стала драматургическим ходом беспрецедентной смелости, которая вообще всегда отличала Франка.

Фильм превратился в завещание человечеству, составленное в форме невысказанных вопросов. Потому что убийца‑фанатик, террорист, которому, кажется, стоило бы отказать и в жизни, и в счастье, в итоге находит большую любовь и не нуждается в прощении и спасении. Потому что женщина, разрушившая свою семью, сделавшая несчастными детей, оказывается носительницей величайшего чувства, оплотом сакрального, чудом из чудес. Смерть и рождение сплетаются в вихрь, из которого вылетают и складываются вместе элементы странной, парадоксальной мозаики под названием «На пороге страха». Фильма, в глубине которого лежит идея, будто наша цивилизация в своих основах — глубоко неправая, преступно ошибочная, инфантильно близорукая, и это ясно любому ребенку. Герц Франк, конечно, не знал, почему именно так случилось и какой выход искать человеческому роду из тупика, в который он себя завел. «На пороге страха» — это не диагноз. Это, если угодно, другой способ думать, которым теперь может пользоваться кто угодно. Если не побоится.

Отправить
Поделиться
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Йорцайт Мааршаля и «отец еврейского интернета»

12 кислева 5759 (1998) года умер раввин Йосеф‑Ицхак Казен, один из пионеров использования интернета для еврейского образования. Еще до появления привычного Всемирного веба Казен использовал компьютерные сети и электронные доски объявлений для распространения еврейских текстов, календарной информации и ответов на вопросы. В начале 1990‑х эта деятельность выросла в сайт под названием Chabad.org

Письмо на идише из Америки XVIII века

20 ноября 1785 года датируется одно из самых ранних известных писем на идише, отправленных из Северной Америки. Этот небольшой частный документ напоминает, что история идиша в Новом Свете началась задолго до массовой восточноевропейской миграции конца XIX века

Под сенью креста и полумесяца: правовой статус евреев в исламе

Как хорошо известно, в христианских странах евреи часто несли коллективное наказание за мнимые или реальные преступления отдельных людей. Мнение одной из самых строгих исламский правовых школ, маликитской, гласит, что ислам не должен налагать коллективного наказания за нарушение «Договора» одним человеком, если другие немусульмане осуждают его поступок или доказано, что они совершили преступление под давлением