Непоседы из Восточного Бронкса

Андрей Мирошкин 28 июня 2016
Поделиться

ДЖЕРОМ ЧАРИН

Смуглая дама из Белоруссии

Перевод с английского О. Качановой. М.: Книжники, 2016. — 329 с.

 

Нью‑Йорк, Восточный Бронкс, 40‑е годы прошлого века. Гангстеры, рэкетиры, вышибалы, торговцы контрабандой. Наркокурьеры, крупье в подпольных казино, театральные дельцы, издатели‑конъюнктурщики, переводчики с идиша на английский. Школьники‑непоседы, чьи отцы бьют на Тихом океане японцев, а матери‑продавщицы едва сводят концы с концами. Шайки малолетних хулиганов и банды хулиганов постарше. Зуботычины, тумаки, ругань, поножовщина на улицах. Военно‑патриотический угар, поиски мифических шпионов и диверсантов — например, «фашистов‑карликов, которые на крошечных аэростатах перелетали через Атлантику и спрыгивали с неба».

Все это — атмосфера рассказов и воспоминаний известного американского писателя Джерома Чарина, вошедших в сборник «Смуглая дама из Белоруссии». Автор пятидесяти художественных и документальных книг, составитель антологии произведений еврейских писателей США топографически точно описывает Нью‑Йорк своего детства. Это отнюдь не фешенебельные улицы. События разворачиваются на Делэнси‑стрит, Ладлоу‑стрит, Вебстер‑авеню, в Кротона‑парке. Небогатые кварталы, заселенные еврейскими семьями. Простые нравы, минимум церемоний. Родители и деды здешних сорванцов еще помнят народные песни и танцы. Сами же парни больше увлечены бейсболом, боксом и комиксами, не пропускают и новых фильмов. Имена спортсменов и актеров еврейского происхождения здесь у всех на слуху. Правда, многие из их кумиров сейчас в армии. Да и некоторым из старшеклассников скоро на фронт. Письма братьев, уже надевших военную форму, зачитываются до дыр, места боев отмечаются на карте. Особенно манят мальчишек далекие и загадочные Соломоновы острова.

Джерому Чарину было семь лет в 1944‑м. Герои книги — его ровесники, соседи, учителя. Проза эта сочетает автобиографизм с высокой художественностью. Чарин мастерски передает язык улиц, воспроизводит интонации людей, чьи предки (или они сами) перебрались в Бронкс из Киева, Германии, Польши. Он тонко показывает эмоции и чувства подростков. Писателю, кажется, и не нужно придумывать сюжеты, достаточно выудить из памяти россыпь историй — то курьезных, то грустно‑ироничных, то пронизанных подлинной трагедией. Но каждую из них неизменно подсвечивает луч надежды.

Подросток Лео, уличный «авторитет», стащил из лавки нечистого на руку торговца чулки, жвачку, сигары и продовольственные карточки и теперь его за это разыскивает полиция — но мудрый дедушка отводит беду от непутевого внука («1944»). Семнадцатилетний бедный художник в ожидании призыва в армию живет в комнате, за окном которой то и дело лазает по пожарной лестнице соседская девчонка («Фейгеле‑идиотка»). Стареющий писатель Миша, отказавшийся жениться на вдове с приданым, с трепетом ждет прихода ее брата, грозного шерифа, жаждущего поквитаться за позор сестры: «Прятаться, баррикадировать дверь, он знал, было бесполезно, поэтому он просто сел и стал ждать, когда нагрянет Ици. Пошарив на полке, он достал потрепанный томик рассказов Шолом‑Алейхема и прямо за столом погрузился в чтение» («Человек, который молодел»). Едва завязавшуюся за кулисами театра юную любовь грубо оборвал… балкон, рухнувший во время представления в зрительный зал. И возлюбленный навсегда пропал — наверно, уехал, как и обещал, освобождать Варшаву в составе еврейского десантного батальона («Спой, Шейнделе, спой»).

Завершающая книгу мемуарная повесть «Смуглая дама из Белоруссии» позволяет с максимальной достоверностью увидеть мир, окружавший маленького Джерома. Кстати, здесь автор проливает свет на свое происхождение: его предки, как он пишет, относились «к той ветви монгольских евреев, что держали в страхе Кавказ, покуда их не подмял под себя великий Тамерлан». Мать рассказчика, «смуглая дама», ждет письма от брата, оставшегося после революции в Могилеве. И, скорее всего, погибшего при нацистской оккупации. Чтобы спасти мать, угасающую на глазах, местный ловкач по прозвищу Чик фабрикует поддельное письмо — оно вложено в конверт с настоящей русской маркой… Это не единственная его афера. Чик вводит смуглую даму в круг королей теневого бизнеса, мастеров фальсификаций на выборах, завсегдатаев частных игорных домов. Мелькают имена легендарных мафиози, живущих где‑то в соседнем квартале, — Меира Лански, «Счастливчика» Лучиано… Это пестрый, безумный, удивительный мир, где нет предсказуемых сюжетов: «У каждого из нас вытанцовывалась собственная кривая».

Поделиться

Бобби Фишер. Последний ход короля

Десять лет назад ушел из жизни один из самых уникальных и неординарных шахматистов в истории – Роберт Джеймс Фишер. Он родился в Чикаго 9 марта 1943 года. Отец – немец, биофизик, мать швейцарская еврейка – сестра милосердия и учительница. Регина Фишер училась в Ленинградском медицинском институте, но, не окончив, в 1941 году уехала с мужем в Америку. Помимо Бобби, у Регины была еще старшая дочь Джоан. Именно сестра научила играть в шахматы Бобби, когда ему было всего шесть лет.

Как быть антисемитом

Я, конечно, не эксперт по извинениям, но мне кажется, что если уж ты обвиняешь евреев в том, что они «буквально захватили в свои руки реальную власть», то после этого не стоит извиняться. Раньше антисемиты умели быть антисемитами. И новое поколение мракобесов лучше бы держало свои извинения при себе. Не обладая здравым смыслом, милосердием и цивилизованностью, они должны хотя бы иметь смелость придерживаться собственных убеждений.