На доминиканском берегу

Андрей Мирошкин 11 марта 2016
Поделиться

ЛОРА СЕГАЛ

У чужих людей

Перевод с английского Инны Стам. М.: Книжники; Текст, 2014. — 552 с.

Первую книгу американской писательницы Лоры Сегал «У чужих людей» опубликовали в виде серии рассказов в журнале «Нью‑Йоркер», а в 1964 году она вышла отдельным изданием. К автору пришел успех, позже подкрепленный романами «Ее первый американец», «Хлеб изгнания», «Полцарства», сборником рассказов «Шекспирова кухня», детскими книгами. Более полувека Лора Сегал (р. 1928) — постоянный автор «Нью‑Йоркера». Во всех ее книгах лейтмотивом проходит тема жизни в других странах, адаптации к иным обычаям, культурам, сосуществования разных народов на едином пространстве.

lech287_Страница_49_Изображение_0001Лора Сегал (урожденная Грозманн) сама прошла через это. «У чужих людей» — автобиографическая книга, в которой рассказана судьба девочки из благополучной венской семьи, покинувшей родину из‑за нацистских гонений. Книга написана на еще неостывшем в ту пору материале, по следам недавних событий в жизни автора и в жизни ее близких.

На долю Лоры выпало немало испытаний и странствий. Ей было 10 лет, когда Гитлер присоединил Австрию. До аншлюса у семьи Грозманн были дом, прислуга и сбережения. Отец Лоры работал главным бухгалтером солидного венского банка, мама (дочь выходцев из Венгрии) окончила Академию искусств, была пианисткой. Все рухнуло в 1938‑м. Отца уволили с работы, реквизировали квартиру, стали отбирать вещи. Опасаясь за жизнь Лоры, Грозманны отправили дочь поездом и пароходом в Англию.

Так для 11‑летней Лоры начался английский период ее биографии. Эти главы книги способны вызвать в памяти читателя классические английские романы ХIХ — начала ХХ века о нелегкой доле девушки, попадающей в чужие дома. Военная пора накладывала отпечаток на жизнь беженцев. Под воздействием раздуваемой властями шпиономании англичане не хотели брать в свои дома людей, говоривших по‑немецки. Обыватели из глубинки считали рассказы о преследованиях евреев в Германии изрядно преувеличенными. При всяком удобном случае Лору отправляли жить к новым людям. Героиня книги повидала и жизнь представителей британских евреев из среднего класса, и бытовой уклад семьи рабочих, и пожила в набожной атмосфере дома, где из нее пытались сделать добропорядочную христианку. Эти главы — любопытная галерея британцев; они дают представление о том, как действовала в тогдашней Англии система приема и распределения беженцев‑евреев из континентальной Европы.

Родителям Лоры и ее дяде Паулю удалось выбраться из Вены, где уже по ночам на стенах магазинов появлялись надписи «Не покупай у евреев!». Но въездной визы в США пришлось ждать долго. Еврейских беженцев неожиданно согласилась принять Доминиканская Республика, чей президент, одиозный диктатор Рафаэль Трухильо, был склонен к неожиданным поступкам. Впрочем, переселенцам отвели самые труднодоступные и неосвоенные участки земли. Лора, окончившая к тому времени Лондонский университет, присоединилась к своей семье (отец ее умер еще в Англии в 1944‑м). Здесь, на краю света, возникла сельскохозяйственная коммуна, где бывшие венские юристы и франкфуртские коммерсанты выращивали батат. «Поднятая целина по‑доминикански» закалила волю и дух тружеников, хотя жизнь в тропическом климате, вдали от европейского комфорта была непривычна и тяжела. Семья Лоры держала бакалейный магазин в городке Сантьяго‑де‑Кабальеро.

В Нью‑Йорке они обосновались в 1950‑х. Драматичная одиссея наконец завершилась. Долгое время Лора общалась в этом городе исключительно с иммигрантами всех религий и рас, в том числе с земляками из Австрии. Лишь на литературных курсах впервые познакомилась с коренными американцами. Кем ей только не доводилось работать в ту пору: пиарщицей, посудомойкой, «конторской крысой», промышленным дизайнером… Не отставал и дядя Пауль, сменивший на чужбине тысячу профессий, но не забывший, что учился когда‑то в Венском университете на врача. (В Америке он женился на однокласснице — сестре своего старого друга‑поэта. Все‑таки тесен мир!) Мама, которой посвящена книга «У чужих людей», еще в Англии освоила профессии горничной и повара. Новыми нью‑йоркскими знакомыми Лоры были начинающие писатели, молодые актрисы в поисках ангажемента, выпускники университетов разных стран… Лора не затерялась в этом городе переселенцев.

Они не опускают руки, при необходимости меняют страну жительства и профессию, начинают жизнь заново, что‑то вечно придумывают, мечтают, трудно, но честно зарабатывают свой кусок хлеба, растят детей и заботятся о стариках родителях. О них — книга Лоры Сегал. Она сама из поколения этих удивительных людей, которых разбросало по всему миру в середине ХХ века.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Цена воспоминаний

Физически они здесь, в Израиле, в мире изобилия, где вещи не имеют такого значения, где принято часто их менять, где у людей обычно не развивается привязанности к вещам. Но душой Динерштейны остались там, в «алтэ хейм» (старом доме), где все было трудно достать, где для всего нужен был блат... Теперь соединение этих двух миров выглядело и нелепо, и трагично, и комично

Histoire de Serge <Серж> Gainsbourg <Генсбур>

Генсбур — чужой среди своих, он наблюдает за происходящим со стороны, пребывает в вечном добровольном изгнании, сплетает интеллектуальные аллюзии с низменной дрожью восторга, обманывает шаблоны язвительным остроумием. Его громкие скандалы затмевали его талант, соединяя незамутненную чувствительность поэта-символиста с тревожными ноктюрнами романтического пианиста-виртуоза. Как сказал Франсуа Миттеран на похоронах Генсбура, он был «нашим Бодлером, нашим Аполлинером»

Пятый пункт: евреи за Трампа, сенатор-иноагент, супергерои струсили, Wiz, Пятикнижие Камянова

Кого поддержат американские евреи на выборах президента? Как израильская актриса стала российской разведчицей? И зачем Goоgle покупает израильскую кампанию за 23 млрд долларов? Глава департамента общественных связей ФЕОР и главный редактор журнала «Лехаим» Борух Горин представляет обзор событий недели.