В целом ряде немецких городов на улицах и в людных местах появились патрули, носящие яркие оранжевые жилеты с надписями: «Шариатская полиция». Как докатились немцы до жизни такой?

В середине сентября, на волне многочисленных протестов и демонстраций, устроенных немецкими мусульманами в Германии по поводу обострения палестино‑израильского конфликта, сразу в нескольких городах федеральной земли Северный Рейн — Вестфалия вдруг средь бела дня стали появляться удивительные патрули: от двух до целого десятка молодых бородачей в аляповатых оранжевых жилетах, напоминающих униформу дорожно‑строительных рабочих, но с большими трафаретными надписями на спинах: «Scharia Polizei» («Шариатская полиция»).

Молодые люди «ненавязчиво» останавливали прохожих, вступая с ними в крайне эмоциональные разговоры. Отыскивая мусульман, они призывали их «последовать зову Аллаха» и отправиться в Ирак и Сирию воевать за халифат. Заглядывая в турецкие закусочные, призывали громы и молнии на головы незадачливых хозяев, осмелившихся продавать в своих заведениях пиво и даже (о ужас!) вино, а завидев прохожих‑немусульман, приставали к ним с разговорами о единственно верной религии ислама, не хуже каких‑нибудь «Свидетелей Иеговы» или сайентологов. Подобное происходило в Кельне и Дюссельдорфе, в Вуппертале и Бохуме…

В принципе, шариатская полиция или исламская «полиция нравов» — явление известное. Подобные учреждения существуют во многих странах, где ислам является государственной религией, причем там они не так уж безобидны: в Афганистане времен талибов «шариатская полиция» вообще отличалась крайней жестокостью, жертвами которой чаще всего становились женщины. Однако же что делает эта самая «полиция» в Германии, где а) ислам не является государственной религией; б) существует законодательный запрет даже на отдаленное копирование государственных силовых структур, в том числе на использование понятия «полиция»?

Идея «шариатской полиции» Германии пришла в голову одному из лидеров немецких салафитов — 33‑летнему [footnote text=’Конвертит — европеец, принявший ислам.’]конвертиту[/footnote] по имени Свен Лау. В своих многочисленных выступлениях он не раз и не два уверял всех в том, что его «полицейские» желают лишь одного — предотвращения насилия во время исламистских демонстраций, мирного распространения «единственно верной религии», а также присмотра за слабыми духом единоверцами, поддавшимися на уловки шайтана и ведущими греховный, европейский образ жизни…

Интересно, что подобные патрули — уже не новость в пределах Евросоюза: к примеру, когда во Франции бушевали знаменитые «бунты парижских предместий», а Николя Саркози, в то время еще министр внутренних дел, сбивался с ног, рассылая то туда, то сюда отряды полицейских, в некоторых особо «горячих точках» также вдруг, словно из‑под земли, появились «шариатские патрульные» (полицией они себя тогда не называли). Крепкие бородатые дядьки, сжимая в руках Коран, провозглашая «миру мир» и, между прочим, в самом деле эффективно «замиряя» бушующие толпы юнцов‑мусульман, попутно требовали у французского правительства узаконить это патрулирование в районах и городах, где проживают французские мусульмане.

В Германии подобная попытка провалилась, не успев стартовать: отголоски французского «исламского бунта» затихли после пары хулиганских выходок в Гамбурге и Берлине. Соответственно, поспешно предложенная немецкому правительству «помощь», заключающаяся в оперативном создании таких же патрулей, которые, по мнению руководителей ряда исламских общин, должны были сопровождать регулярные полицейские наряды, просто не понадобилась. Представители немецкой полиции вежливо ответили, что им достаточно специалистов‑мусульман, уже служащих в рядах правоохранителей в ФРГ, и не стоит, как говаривал средневековый британский монах‑философ Оккам, «умножать сущности сверх необходимого».

Как видно, от идеи установить собственный полицейский надзор немецкие исламисты все же не отказались. На этот раз они попытались прибегнуть к политике свершившихся фактов: ни у кого не спросясь, вывели на улицы рейнвестфальских городов своих «оранжевых миротворцев». Автор этой новой попытки, Свен Лау, поспешил заявить, что «бундесбюргеры рады нашему присутствию и с удовольствием общаются с нами». Увы, в действительности все оказалось совершенно наоборот: в настоящую, не шариатскую, полицию посыпались заявления о нарушении общественного порядка, об угрозах и даже попытках физической расправы над теми, кто отказывался последовать «кротким увещеваниям» бородатых «миротворцев». А когда выяснилось, что они при этом еще и агитируют за джихад и пытаются средь бела дня вербовать «белых шахидов» — у немецких властей лопнуло терпение. Последовали гневные заявления местных политиков, за «шариатской полицией» устроили показательную охоту… Только вот оказалось, что она к такому повороту событий готова: патрули исчезли, словно по мановению волшебной палочки, а основные зачинщики, во главе с тем же Свеном Лау, вдруг очутились вне пределов Германии и даже Европы — по сведениям немецких спецслужб, 33‑летний «проповедник ненависти» обретается нынче в Сирии, в одном из базовых лагерей «Исламского государства». К слову, он там такой далеко не один: в рядах фанатиков, сражающихся за халифат, имеется уже целое подразделение, составленное исключительно из немцев, перешедших в ислам.

Как же оценить все эти события? Некоторые немецкие политологи высказывают мысль о том, что в земле Северный Рейн — Вестфалия был произведен своего рода эксперимент, запущен «пилотный проект», цель которого заключалась в том, чтобы выяснить количество живущих на данной территории мусульман, готовых воспринять и даже поддержать «новую силу», а также реакцию немецких властей на возможность делегировать определенные силовые полномочия по отношению к жителям, исповедующим ислам, неофициальным «стражам порядка». Ответы в обоих случаях оказались негативными — соответственно, эксперимент был признан неудачным и прерван. Или отложен «до лучших времен».