Книжные новинки

Книга, которую надо читать и перечитывать

Михаил Стрелец 5 мая 2017
Поделиться

ГЕННАДИЙ ВИННИЦА
Холокост на оккупированной территории Восточной Белоруссии в 1941–1944 годах
Минск: Ковчег, 2011. — 362 с.

Есть книги, которые пылятся на полках и не приносят никакой пользы. А есть книги, которые надо читать и перечитывать. К последним несомненно относится монография израильского ученого Геннадия Винницы «Холокост на оккупированной территории Восточной Белоруссии в 1941–1944 годах». Историк начал свои изыскания свыше четверти века тому назад, практически сразу после распада СССР. Каким же было наследие советской историографии, с которым имел дело ученый? С доктором Винницей можно полностью согласиться в том, что «для советской историографии характерно замалчивание фактов геноцида еврейского населения на оккупированной территории СССР». Вместе с тем он обращает внимание на то, что «существовали два небольших периода, когда в первом случае (1945–1948 гг.) официальная власть не запрещала заниматься историей Холокоста, а во втором (1987–1991 гг.) забвение сменила возможность приступить к изучению проблемы». Принципиально важно отметить, что еще до наступления полного освобождения советской земли от германских захватчиков выдающийся советский писатель и публицист Илья Эренбург впервые поставил вопрос об отличиях Холокоста в Западной и Восточной Беларуси.

 

Обобщенная оценка касательно 1948–1987 годов выглядит следующим образом: «В указанный период в советской историографии практически не издается научная литература, включавшая исследования особенностей и рассмотрения этапов политики оккупационных властей в отношении еврейского населения. Кроме того, не публиковались материалы по истории гетто, организованных гитлеровцами на захваченной территории СССР, в том числе и в Беларуси. Не освещались также и условия жизни евреев в местах изоляции».

Позитивные тенденции, которые прослеживались в 1987–1991 годах в белорусской историографии, получили активное продолжение в постсоветский период, совпадающий с современным этапом историографии Холокоста в Беларуси. Среди предпосылок этого явления: антисемитизм перестал возводиться в ранг государственной политики; государственное руководство начало ориентироваться на тезис о существовании белорусов в широком смысле слова, в состав которых наряду с титульным этносом без всяких «но» и «если» включались практически все нетитульные этносы, населявшие Республику Беларусь; исследовательский корпус обрел реальную свободу в своих творческих изысканиях, оказался в ситуации, когда властные структуры больше не указывали, что писать, как писать, как оценивать. Именно в постсоветский период «белорусская историография впервые признала особый характер политики нацистов в отношении евреев. В Беларуси сформировалась историография по проблематике истории Холокоста, а также своя собственная школа ученых, занимающихся этой темой». Израильский ученый дает исчерпывающую оценку научных изысканий практически всех представителей этой школы, детально разбирает освещение указанной проблематики в книгах «Память».

Ученый разгадал ребусы, связанные с нацистской политикой изоляции евреев и созданием гетто, сформулировал объективную оценку деятельности юденратов на территории Восточной Беларуси. Всесторонне раскрыто положение еврейского населения после оккупации Восточной Беларуси. Вниманию читателей предлагается множество впервые упоминаемых фактов, связанных с бытовыми условиями в местах изоляции, санитарным и медицинским обслуживанием, принудительным трудом.

Читатели узнают, что евреи весьма достойно себя повели в исключительно драматической ситуации. Имело место немало фактов противодействия оккупантам. Автор четко и аргументированно выделил и охарактеризовал виды и формы еврейского сопротивления: пассивное противодействие (духовное, экономическое, суицид) и активное сопротивление (укрывательство, побег, противодействие во время массового расстрела, антифашистская борьба). Исчерпывающе поданы взаимоотношения евреев с нееврейским населением. Израильский ученый показывает, что абсолютное большинство неевреев было против массового уничтожения евреев. Конечно, неевреи повели себя по‑разному. Доктор Винница предлагает их следующую градацию: «преследователи, пособники преследователей, наблюдатели (пассивные и сочувствующие), спасители». Заслуживает восхищения исследование автором 151 случая спасения на рассматриваемой территории, в которых участвовали 296 мужественных людей, признанных Праведниками… Автор монографии инициировал награждение восьми граждан Беларуси, спасавших евреев. Шестеро из них признаны Праведниками народов мира.

На гигантской базе источников рассматривается политика оккупационных властей в отношении еврейского населения Восточной Беларуси. Это население показано как объект дискриминации, карательно‑репрессивной политики, уничтожения. По каждой из перечисленных позиций сравниваются Западная и Восточная Беларусь. Историк уточнил масштабы потерь еврейского населения как в отдельных городах (Гомель, Могилев, Мозырь, Полоцк), так и на всей территории Восточной Беларуси. Количественные данные, приводимые исследователем, представляются обоснованными, так как они получены путем сопоставительного анализа статистических материалов ЧГК, немецких отчетов, информации о национальном составе населения накануне войны: потери по Восточной Беларуси составили 301 тыс. человек, а по всей БССР — 671 тыс. человек.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Гитлер в Медисон‑сквер‑гардене

«Вечер в саду» читается как послание из прошлого, возрождение затертой истории и пролог‑предостережение настоящему. «Материал необычайно сильный, и удивительно, что он не включен во все школьные курсы истории, — говорит режиссер Карри. — Но думаю, этот митинг выпал из нашей коллективной памяти отчасти потому, что он приводит нас в оторопь и пугает».

Долгая история политически обусловленных запретов на въезд

Можно убедительно доказывать, что запрещать визит Тлаиб и Омар было не очень хорошей идеей. Можно указать на то, что Нетаньяху успел поменять свое мнение на прямо противоположное. Еще можно возносить хвалу двухпартийности или открытому обществу со всеми его достоинствами либо превозносить способность диалога трогать сердца и умы. Но называть этот запрет невиданным‑неслыханным нарушением демократических норм, причем в новостной заметке, а не в аналитической статье или колонке, — это просто глупость.

Побег

Вариан Фри пришел к нам очень растерянным. Ему стало известно, что инструкции внезапно ужесточились. Чтобы пройти туннелем, необходимо иметь разрешение на выезд из страны. Ни у кого из нас таких бумаг не было. Не оставалось ничего иного, как идти через Пиренеи. Наше с Лионом положение оказалось наихудшим. Франц Верфель был чехом, Генрих Манн имел чешские документы, Голо — тоже. Вариан отвел Лиона в сторону и объяснил ему, что все было бы в порядке, но он, Лион, очень опасен для остальных. Вся операция по спасению может провалиться из‑за нас, Лиона и меня. Лион прекрасно все понял.