Борис Носик. Сорок лет одиночества

Леонид Латынин 6 марта 2015
Отправить
Поделиться

21 февраля в Ницце ушел из жизни известный писатель, журналист, переводчик Борис Носик.

Вот и Борис Михайлович Носик, писатель, путешественник и подвижник пересек границу жизни и смерти в столице русской эмиграции — Ницце. Дальше дело нашей памяти и любви оставить его живым и помнимым или… Хотя дело, конечно, не только в нас, его замечательные книги о Швейцере и Набокове останутся на полке времени и без нас.

Таможня культуры, уверен, задержит их на неизбежной границе.

Времени, в котором мы жили, было присуще два измерения: ролевое — книги, работа, путешествия, кухонные философские посиделки и прочие социальные сюжеты бытия и второе измерение — жизнь, полная тайной свободы, одиночества и печали, изгнанника, тоскующего по разрушенному в ином времени дому. Булгаковская метафора двойственности человеческого и нечеловеческого сознания вполне применима и к Борису Михайловичу.

В первой жизни Борис Михайлович был человеком, исполненным любопытства и подвижности (от географии его путешествий захватывает дух: во множестве континенты и страны), работоспособности (бесконечное число книг прозы, сценарии), доброй (это важно) иронии и самоиронии, и надо не забывать, что он был внимательным и умелым воспитателем. Помню урок, который Борис Михайлович преподал в Коктебеле на Кара‑Даге моей дочери Юлии и своему сыну Антону.

Мы остановились в горах возле источника. Рядом, среди стеклянной, оставленной кем‑то до нас посуды, валялось битое стекло. Антон и Юля, пребывая в состоянии всплеска избыточной энергии, собрались продолжить сюжет разрушения. Борис задержал поднятую руку Антона и сказал: «Вот из этой точки есть два продолжения, одно — увеличить количество возможностей пораниться самим и идущим за вами, и второе — убрать разбитое стекло, с той же мерой энергии. У вас есть выбор». Через полчаса мы с Борей зарыли груду стекла, собранную новообращенными в «благодеяние», надеюсь, не только на этот час.

Во второй, иной своей жизни это был добрый и печальный, избыточно одинокий, мудрый и ранимо‑возвышенный человек. Чуткая нота обостренного чувства причастности к трагической судьбе народа Израиля не часто была слышима, но она звучала внутри него всегда. И только изредка, на моей памяти, прорывалась наружу.

Год назад Борис Михайлович написал мне — о себе и нашем прошлом: «Был целый мир — и нет его…» (знаменитые строки Георгия Иванова). И далее: «Последующие лет сорок сидел в одиночестве».

Это было не о здешнем социальном одиночестве, это вздохнула душа тайной (вечной), второй, иной жизни, мучимая вопросом, неужели Георгий Иванов прав и есть только одна правда и один итог: «Мы вымираем по порядку — / Кто поутру, кто вечерком. / И на кладбищенскую грядку / Ложимся, ровненько, рядком. / Невероятно до смешного: / Был целый мир — и нет его… / Вдруг — ни похода ледяного, / Ни капитана Иванова, / Ну абсолютно ничего!» К счастью (это касается и Георгия Иванова), возможны варианты. Твой мир, Борис Михайлович, остался в моей памяти, памяти твоих близких, знакомых и незнакомых читателей, и пока жив последний из нас, будет жив и твой мир, даже если мысль о сорокалетнем одиночестве — твоя последняя правда.

Отправить
Поделиться
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Йорцайт Мааршаля и «отец еврейского интернета»

12 кислева 5759 (1998) года умер раввин Йосеф‑Ицхак Казен, один из пионеров использования интернета для еврейского образования. Еще до появления привычного Всемирного веба Казен использовал компьютерные сети и электронные доски объявлений для распространения еврейских текстов, календарной информации и ответов на вопросы. В начале 1990‑х эта деятельность выросла в сайт под названием Chabad.org

Письмо на идише из Америки XVIII века

20 ноября 1785 года датируется одно из самых ранних известных писем на идише, отправленных из Северной Америки. Этот небольшой частный документ напоминает, что история идиша в Новом Свете началась задолго до массовой восточноевропейской миграции конца XIX века

Под сенью креста и полумесяца: правовой статус евреев в исламе

Как хорошо известно, в христианских странах евреи часто несли коллективное наказание за мнимые или реальные преступления отдельных людей. Мнение одной из самых строгих исламский правовых школ, маликитской, гласит, что ислам не должен налагать коллективного наказания за нарушение «Договора» одним человеком, если другие немусульмане осуждают его поступок или доказано, что они совершили преступление под давлением