Алексей Мокроусов 4 марта 2016
Поделиться

[parts style=”clear:both;text-align:center” captions=”true” type=”seealso”]
[phead]Евреи из Венгрии. Аушвиц. 1944. Еврейский музей в Праге[/phead]
[part]

Альбом Аушвица

Москва, Центр фотографии имени братьев Люмьер

до 3 апреля

В середине мая 1944 года 11 тыс. обитателей гетто в закарпатском Берегове были отправлены в Освенцим (Аушвиц). Лишь 3600 человек из них происходили из самого Берегова (сегодня это Украина), остальных собрали из окрестных сел.

По прибытии в лагерь обычно фотографировали для паспортов. Но фотографы Эрнст Хофман и Бернхард Вальтер решили почему‑то запечатлеть процесс сортировки людей: признанных годными к работам отправляли в лагерь, стариков и детей — сразу в газовые камеры. До сих пор неясно, фотографировали они в течение одного дня или съемки длились несколько недель.

После освобождения альбом с фотографиями был найден в бараке лагеря Дора‑Миттельбау одной из узниц, девятнадцатилетней Лили Якоб. После войны копии снимков остались в Праге (тамошний Еврейский музей и привез сейчас выставку), оригинал же в итоге оказался в музее «Яд ва‑Шем».

Это единственное известное документальное фотосвидетельство жизни Аушвица. Изначально альбом насчитывал 193 фотографии, некоторые были из него изъяты (возможно, Якоб отдавала их родственникам изображенных на снимках), но с течением времени удалось почти полностью восстановить первоначальный состав. Увеличенные копии этих карточек показывают сейчас на Болотной набережной, в зале также демонстрируются видеозаписи воспоминаний бывших узников Аушвица.

[/part]
[phead]Елизавета Дорфман. На лестнице. 1920‑е. Петербург Частное собрание[/phead]
[part]

Кузьма Петров‑Водкин и его школа

Москва, Галерея Галеева

до 15 апреля

Хотя Петров‑Водкин преподавал более 20 лет, систематически его учениками никто не занимался. Нынешняя выставка — первый опыт подобного исследования.

Многие ученики Петрова‑Водкина уже в молодости становились классиками. Так, Елизавета (Лиля) Дорфман (1899–1942) защищала диплом с оформленной книгой А. С. Неверова «Ташкент — город хлебный», а первым ее изданием стал сборник стихов памяти Гумилева «Звучащая раковина» (1922). Среди полутора сотен экспонатов и работы бурятского цикла Александры Якобсон (1903–1966), известной, в частности, иллюстрациями к книге Евгения Шварца «Бурятия» (1931). Есть в Большом Козихинском и «Автопортрет в тельняшке» Минея Кукса (1902–1979), мужа Якобсон.

Особый интерес вызывают портреты, выполненные Израилем Лизаком (1905–1974) — изображения сестры Сары, старика‑рыбака (1935) и матери (1933). Лизаку удалось то, что больше ни у кого не получилось: его дипломный «Человек на тумбе», хранящийся в Русском музее, понравился и Петрову‑Водкину, и Филонову — двум непримиримым антиподам в изобразительном искусстве. Чтобы понять, насколько это редкий случай, достаточно прочитать заметки Филонова о коллеге, выставленные в одной из витрин. Они же воспроизводятся и в уникальном по обилию архивных фотографий и материалов двухтомном каталоге.

[/part]
[phead]Иосиф Чайков. Портрет В. В. Маяковского. 1940. Третьяковская галерея[/phead]
[part]

Писатели глазами скульпторов XX века

Москва, Государственная третьяковская галерея

до 27 марта

Кабинетная выставка собрала почти три десятка портретов русских писателей и поэтов, от Пушкина и Гоголя (есть потрясающая бронзовая скульптура работы Виктора Липовки, 1988) до Чехова и Горького. Среди известных вещей — остроумный портрет‑шарж Брюсова работы Нины Нисс‑Гольдман.

Из классики — портрет Грибоедова из тонированного дерева (1935) работы Исидора Фрих‑Хара (эскиз к нему показывали еще на выставке 1929 года, в собрании Третьяковки много его работ). Впечатляет и гранитная голова Маяковского (1940), выполненная Иосифом Чайковым (1888–1979). Перед поступлением в Национальную школу декоративных искусств, а затем в Школу изящных искусств в Париже этот уроженец Пинска два года «пользовался советами» (так пишут биографы) знаменитого скульптора Наума Аронсона. Еще один Маяковский выполнен в 1972 году Владимиром Цигалем в бронзе.

Среди неосуществленных проектов памятников, показываемых на последнем этаже здания на Крымском валу, — «Лермонтов» (1964) работы Исаака Бродского. Кстати, скульптурных портретов Иосифа Бродского, Сергея Довлатова и других современных литераторов в Третьяковке нет. А ведь идея национальной портретной галереи носится в воздухе. Среди других столичных проектов — «Необыкновенная выставка» в Музее Москвы (до 20 марта). Творчество Резо Габриадзе в мультимедийном измерении позволяет увидеть многие рисунки, в том числе портреты Мандельштама, Пастернака и Зиновия Гердта.

[/part]
[phead]На выставке «Художники ВДНХ». Фото Натальи Польской[/phead]
[part]

Художники ВДНХ

Москва, ВДНХ, Главный павильон

до 13 марта

Из тысячи художников, оформлявших ВСХВ–ВДНХ в 1935–1955 годах, для выставки отобрали две дюжины имен, зато каких! Александр Дейнека, Александр Самохвалов, Аркадий Пластов, Матвей Манизер, Георгий Мотовилов, Евгений Вучетич…

Не все созданное для ВДНХ сохранилось до наших дней, об исчезнувшем напоминают фотографии и кинохроника. Некоторые экспонаты не имеют отношения к ВДНХ, но отобраны, поскольку характерны для авторов. Зато есть эскизы Владимира Фаворского, рисовавшего для павильона «Ветеринария» лошадей, а также гипсовая модель фронтона павильона «Карелия», выполненная Львом Кардашевым. Показывают эскизы Александра Лабаса — пейзажи союзных республик для диорам 1939 года, созданных для Главного павильона. Выставлен и хранящийся в Чувашском художественном музее фаянсовый «Сбор винограда (Встреча героя)» Исидора Фрих‑Хара (1950).

Также на ВДНХ работает выставка «Авиация. Утро новой России» (до 31 марта), сделанная вместе с Политехническим музеем. Она рассказывает, в частности, о знаменитых евреях в истории авиации, о смелых летчиках и талантливых инженерах, попавших под каток сталинских чисток.

Дело авиаконструкторов не так известно, как дело Промпартии, но по нему арестовали около 30 специалистов. Выставка напоминает, как ОГПУ пыталось будить полет фантазии, создав Центральное конструкторское бюро, где конструкторы‑арестанты руководили вольными молодыми специалистами. Говорится и о Михаиле Кольцове, авторе идеи агитэскадрильи «Максим Горький», призванной доставлять в самые удаленные уголки Советского Союза книги, идеологически верные журналы и газеты. Главный редактор «Огонька» был председателем Всесоюзного комитета по постройке самолета «Максим Горький» — в честь 40‑летия литературной деятельности писателя.

[/part]
[phead]Страница из медицинского трактата Испания. 1415. Австрийская национальная библиотека[/phead]
[part]

Университет. Зона борьбы

Вена, Еврейский музей

до 29 марта

В Венский университет евреев допустили лишь в 1782 году, через 417 лет после основания университета. А когда 115 лет спустя открыли доступ женщинам, еврейки сразу заняли четверть мест на скамьях философского факультета.

Университетско‑еврейским отношениям посвящена выставка в австрийской столице. Были в этих отношениях светлые стороны, связанные с расцветом венской науки на рубеже веков, были и темные, как взрыв антисемитизма в 1880‑х (студенты‑германофилы использовали смерть Вагнера как повод для расистских выпадов) или погромы после Первой мировой, не говоря уже о позорных страницах 1930‑х. Да и после Второй мировой ситуацию нельзя назвать простой — многие профессора, служившие при нацистах, остались при должностях и при прежних взглядах.

Старинные документы и фотографии сопровождаются современными инсталляциями и «интервенциями», а содержательный каталог разъясняет взгляды куратора Вернера Ханака‑Летнера.

[/part][/parts]

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

National Review: Кто протестует в кампусах

Одни действительно ненавидят евреев, но ненавидят их именно как воплощение всего, что ненавидят на Западе, и ненавидят Израиль как «колониальный форпост Соединенных Штатов на Ближнем Востоке». Другой тип студентов, участвующих в протестах, — те, кого консерваторы когда-то называли «воинами социальной справедливости». И, наконец, третий тип протестующих — и безусловно самый массовый — это просто неосведомленные люди.

Washington Examiner: Двойная игра Каира в Газе 

Представители египетской службы безопасности отводили глаза, в то время как ХАМАС и другие палестинские боевики рыли туннели на границе Египта и сектора Газа. Это давало Каиру возможность использовать ситуацию в секторе Газа в качестве инструмента регионального влияния и гарантировать, что роль Египта в палестино-израильском конфликте не будет отменена региональными конкурентами, такими как Катар и Турция

Театры, университеты, газеты: май 1924‑го

Максим Горький дал интервью газете Mezzogiorno, где попытался говорить с записными антисемитами как с обычными собеседниками, апеллируя к рациональным аргументам и подтвержденным данным... Горький много кому не угодил, в том числе в тех общественных группах, к которым сам принадлежал и от которых дистанцировался... Сам он менял позицию по многим вопросам: то выражал свое неприятие происходящего «Несвоевременными мыслями», то каялся перед советской властью, сокрушаясь о «непонимании» ситуации. Но по отношению к евреям всегда вел себя исключительно порядочно.