[parts style=”clear:both;text-align:center” captions=”true”]
[phead][/phead]
[part]

«Военным фотографам посвящается»

Москва, Дом фотографии (МАММ),

до 14.6

Собравшая хрестоматийные снимки военных лет выставка — продолжение своеобразной презентации нового тома из серии «Россия. ХХ век в фотографиях: 1941–1964» (снимки послевоенной поры и «оттепели» показывали зимой). На Остоженке много известного, от устрашающей безлюдием работы Эммануила Евзерихина «Фонтан “Детский хоровод”. Привокзальная площадь. Сталинград. 23 августа 1942» (дети водят хоровод вокруг крокодила посреди разрушенной площади) и «Комбата» Макса Альперта (1942) до «Атаки» и «Горя» Дмитрия Бальтерманца. Некоторые снимки, как «Бои на обрешетке стеклянной крыши заводского сборочного цеха. Сталинград. Осень 1942» Аркадия Шайхета выглядят шедеврами фотоавангарда.

Помимо МАММ, экспонаты предоставили другие музеи и частные коллекции. Биографии фотографов рассказаны на 16 видеомониторах, где также демонстрируется военная кинохроника. Есть и портреты самих героев — того же Шайхета посреди разрушенного Сталинграда, снимающего с аэроплана Марка Редькина, дошедшего до Будапешта Анатолия Егорова.

[/part]
[phead][/phead]
[part]

«Сказочники»

Москва, ГМИИ им. А. С. Пушкина,

до 28.6

В двух залах Отдел личных коллекций ГМИИ показывает советскую книжную графику 1920–1980‑х годов. В центре выставки — Владимир Конашевич, повлиявший на московский нонконформизм, от Эрика Булатова и Ильи Кабакова до Олега Васильева и Виктора Пивоварова. Их творчество также показывают на Волхонке: так, из частных коллекций и собрания ГМИИ им. А. С. Пушкина представлены десять иллюстраций Кабакова к книге Евгения Мара о химии и технике «Что из чего» и к технической энциклопедии Анатолия Маркуши «А Б В…».

Интерес к науке повлиял на стиль концептуалистов. Доказательство — рисунки Конашевича к научно‑медицинскому изданию 1946 года «Атлас переливания крови». Работа над ним завершилась еще в 1943‑м, но выйти столь необходимая в годы войны книга смогла лишь после Победы.

Если успеете, посмотрите на Волхонке и очередную выставку цикла «Книга художника» (до 5 июня). Борис Фридман представляет красоты своей коллекции: на этот раз графику Жоана Миро к стихам Рафаэля Альберти и Антони Тапиеса к «Римским элегиям» Иосифа Бродского (кстати, посвященная Бродскому выставка проходит до начала июня в московской галерее «Беляево»).

Среди других выставок иллюстраций в Москве — «Эти девочки не живут на улице Данте» в Доме Остроухова (до 21 июня). Под таким названием Литмузей показывает принципиально различные по атмосфере работы Алексея Бобрусова к стихотворению Даниила Хармса «Одна девочка сказала: “Гвя”…» и к рассказу Исаака Бабеля «Улица Данте». Московский художник (он родился в 1954‑м) выполнил их для иерусалимского издательства «Филобиблон» (издатель Леонид Юниверг), выпустившего книги библиофильскими тиражами в 200 и 175 экз. соответственно (Хармс печатается одновременно на русском, английском и иврите). Публикация рассказа Бабеля, созданного в пору творческого кризиса, когда автор мучительно искал сюжеты, сопровождается статьями‑комментариями Елены Погорельской и Александра Жолковского.

[/part]
[phead][/phead]
[part]

«Панорама»

Лондон, Галерея Расе,

до 14.6

Михаль Ровнер — одна из самых интересных художниц Израиля. На Венецианской биеннале 2003 года к павильону с ее видеоработами, населенными мириадами человеческих фигурок, выстраивались очереди.

Ровнер занимается скульптурой, рисунком и инсталляциями, в прошлом году в старейшем в мире театре Сан‑Карло в Неаполе прошла премьера «Трубадура» Верди с ее декорациями, а последние девять лет художник работает над монументальным проектом «Маком» («Место»), в котором использует камни из разрушенных еврейских и палестинских домов Иерусалима, Вифлеема, Хайфы, Галилеи, приграничных пространств Израиля и Сирии.

На нынешней выставке (всего персональных в ее биографии более 60) показывают мультиэкранное видео, лишенное, как обычно у Ровнер, формального сюжета и потому особенно завораживающее.

[/part]
[phead][/phead]
[part]

Ковры Шагала

Ницца, Музей Шагала,

до 22.6

О сотрудничестве с парижской фабрикой гобеленов Шагал задумался еще в 1950‑х. Но осуществить мечту ему довелось лишь в 1963 году, когда он начал работу над ковром для здания кнессета в Тель‑Авиве.

Всего после войны по его эскизам было создано 20 ковров. В коллекции Национального музея Шагала в Ницце хранится лишь один, «Средиземноморский пейзаж». Он представлен среди 12 ковров и 12 оригинальных произведений Шагала, ставших их основой. Выставка, впервые в истории музея представляющая «тканого Шагала», требует осмотра всех залов: она «растворена» в основной экспозиции.

[/part]
[phead][/phead]
[part]

«Они снимали кино»

Москва, Музей кино в Центральном музее Великой Отечественной войны,

до 28.6

Небольшая, всего четыре зала, но интересная выставка посвящена фронтовым кинооператорам и их оружию, кинокамерам и киноаппаратам. На Поклонной горе показывают и уже устаревшие к началу 1940‑х камеры «Аймо», и созданный Александром Медведкиным «кинопулемет» (в его основе — американская авиационная узкопленочная камера), и ЯУФ — ящик упаковки фильмокопий.

Открывается экспозиция списком известных на сегодняшний день имен операторов — их более 260. Половина из них были ранены, четверть погибли. В списках — Сергей Урусевский, студенты ВГИКа, выросшие из любителей профессионалы — Михаил Лифшиц и Ефим Лозовский, Зусман Рогозовский и Михаил Слуцкий, Абрам Хавчин и Аркадий Шафран…

У некоторых — А. Альберт, Я. Блюмберг, А. Воронцов — до сих пор не раскрыты инициалы, у других (Гизо, Гольдин, Деревянко…) инициалы неизвестны вовсе. Научный консультант выставки Валерий Фомин говорит, что выставка — лишь часть большого проекта, который предполагает также издание книги и компакт‑диска с более чем тысячью оцифрованных монтажных листов.

[/part]
[phead][/phead]
[part]

«Вена. Жемчужина Рейха»

Центр архитектуры Вены,

до 17.8

Развитие города и национал‑социализм — сюжет выставки, носящей подзаголовок: «Планы для Гитлера». Он связан с новым видением австрийской столицы после аншлюса: границы были изменены, и Вена оказалась крупнейшим по площади и шестым по населению городом увеличившейся Германии. Другим, идеологическим и помпезным, должен был стать и ее облик.

Новые планы осуществляли архитекторы, в большинстве своем вступившие в нацистскую партию задолго до аншлюса, их антисемитизм не был секретом и после поражения нацизма. Многие из них без проблем продолжали профессиональную карьеру после 1945 года — об этом вспоминает в интервью, публикуемом в каталоге (на выставке оно представлено как видеофильм), Клаус Штайнер, изучавший в 1960‑х архитектуру в Высшей технической школе Вены.

Неудивительно, что архитекторы‑евреи эмигрировали из Австрии куда могли, от США и Тель‑Авива до Бразилии и Австралии. Так, Виктор Лурье (1883—1944) уехал в 1938‑м в Китай. Другим повезло меньше. Ученица Йоханнеса Иттена — причем и в Вене, и в Баухаузе — Фридль Дикер‑Брандайс (1898—1944) погибла в Освенциме, ее коллега Юлиус Корнвайц (1911—1944) — в Маутхаузене. В самой Вене и ее пригородах располагались 13 филиалов концлагеря, где занимались военным производством, в том числе сборкой моторов. Еврейская же среда в городе уничтожалась планомерно; на выставке показывают любительские съемки, запечатлевшие сцены бойкота еврейских магазинов в конце 1930‑х. Есть здесь и публикации той поры, где об обаятельных еврейских кварталах района Леопольдштадт (2‑й и 20‑й округа) писали: «Сохранять не стоит». К счастью, история распорядилась иначе.

[/part][/parts]