[parts style=”clear:both;text-align:center” captions=”true”]
[phead][/phead]
[part]

Визуальная память «венского общества»

Вена, Музей Леопольда

до 12.1

Вмонтировать старые фотоснимки в уже готовую экспозицию живописи? Задача может показаться странной только на первый взгляд. Музей Леопольда, известный коллекцией австрийского модерна, расширил таким образом и контекст постоянной выставки «Между войнами. Искусство 1918–1938», и контекст фотоархива знаменитого венского фотоателье Франца Ксавера Зетцера (сохранилось 20 тыс. стеклянных пластин). Зетцер (1886–1939) запечатлел всю венскую богему первой половины века — от драматурга Артура Шницлера и композитора Арнольда Шенберга до танцовщицы Греты Визенталь и актера Ханса Мозера, с которым так много работал Макс Рейнхардт. Популярность Мозера помогла ему отстоять семью: он отказался разводиться с женой‑еврейкой, как требовали нацистские законы, и эмигрировал с нею в Венгрию, продолжая при этом сниматься в немецких фильмах.

Иные снимки выставлены парами: так, дирижер Клеменс Краус соседствует с Бруно Вальтером. До аншлюса оба были одинаково популярны в Вене, но после их судьбы сложились по‑разному: Краус стал одним из любимцев рейха, Вальтер был вынужден эмигрировать сперва во Францию, затем в Америку.

[/part]
[phead][/phead]
[part]

«Мир семьи»

Петербург, Русский музей,

до 6.11

История русского семейного портрета в искусстве XVIII—XXI веков рассказана на примерах из истории живописи, графики, скульптуры и фотографии из фондов самого музея. Среди представленного — не только Карл Брюллов и Леонид Пастернак, Давид Штеренберг и Кузьма Петров‑Водкин, но и менее знаменитые, а то и вовсе неизвестные авторы, как минский фотограф 1930‑х И. Берман — кураторам даже его (ее) инициал не удалось раскрыть. Есть и выдающийся советский график Анатолий Каплан, чье творчество становится в последнее время все более известным (см.: Евгения Гершкович. Родом из Рогачева // Лехаим. 2013. № 1).

Заодно посмотрите выставку русского киноплаката начала XX века в филиале Русского музея — Мраморном дворце. Помимо работ классиков, таких как братья Стенберг, Александр Родченко и Николай Тырса, показывают и наследие (полу)забытых графиков: Израиля Бограда (1899–1939, репрессирован, дальнейшая судьба неизвестна), Семена Семенова‑Менеса (1895–1972), Якова Руклевского (1894–1965), Михаила Глазмана (1870–1942), Михаила Кальмансона (? — 1942). Отличный повод вспомнить хиты начала века — «Одиннадцатый» Дзиги Вертова, «Путь в Дамаск» Льва Шеффера, «Дети бури» Фридриха Эрмлера и Леонида Иогансона. Многие из них сохранились лишь в названиях, пленки до наших дней не дошли.

[/part]
[phead][/phead]
[part]

«На простор!»

Люцерн, Художественный музей,

до 23.11

Большая выставка впервые показывает пейзажи из коллекции самого музея. Обычно она спрятана в запасники — залы в здании, построенном по проекту Жана Нувеля, отданы временным экспозициям, так что нынешний проект — редкая возможность увидеть часть самого собрания.

Принцип показа — хронологический, начиная с XVIII века и до наших дней; одни из самых интересных разделов посвящены сюрреализму и экспрессионизму. В последнем представлен «Пейзаж с домами» Хаима Сутина (1918), возникший, вероятно, во время совместного путешествия автора с Амедео Модильяни в Южную Францию. Это один из первых ландшафтов в творчестве художника, предвестник его ставших знаменитыми видов Сере, созданных чуть позже, в 1919–1922 годах. Дружба с Модильяни, как и с познакомившим их скульптором Жаком Липшицем, оказала важнейшее воздействие на творческую биографию Сутина. Они встретились в Париже в 1916‑м, свои первые полотна Сутин создал в мастерской, расположенной по соседству с их мастерскими в районе Фальгер.

В музее Люцерна хранятся еще два полотна Сутина: «Лина» (1928) и «Горничная» (ок. 1930), Модильяни же представлен в коллекции одним рисунком.

[/part]
[phead][/phead]
[part]

Коллекция Ольгиати

Локарно, Lo Spazio,

до 7.12

Французское и итальянское искусство ХХ века, включая футуризм, новый реализм и arte povera («бедное искусство») — основная сфера интересов швейцарских коллекционеров, четы Джанкарло и Данны Ольгиати. Здесь все классики: от Фортунато Деперо, Ива Кляйна и Жана Тингели до Яниса Кунелиса, Микеланджело Пистолетто и Энтони Гормли. Состав экспозиции постоянно меняется. Сейчас среди 179 экспонатов можно увидеть, в частности, фотографии Александра Шавинского (1904–1979; художественный псевдоним Ксанти). Выходец из богатой еврейской семьи, он учился в Базеле и Цюрихе, прежде чем стать учеником Гропиуса. В Баухаузе Шавинский и увлекся экспериментальной фотографией. Но, чтобы зарабатывать на жизнь, ему вскоре пришлось заняться рекламной графикой. История шла за ним по пятам, разъездами Шавинский пытался спрятаться от ее агрессии. Сперва спасался от берлинского антисемитизма, затем от миланского, пока не уехал в Америку, где начал наконец‑то рисовать картины.

Показывают также инсталляцию Люка Болтански Zeyt (2001). На 16 металлических штандартах размещены парные черно‑белые фотографии. Детские портреты взяты из архивов общества Красного Креста, спасавшего в годы второй мировой жертв Шоа. Снимки взрослых сделаны уже после войны, они запечатлели спасенных в зрелом возрасте.

Показывают и листы из проекта Ильи Кабакова, посвященного творчеству «забытого всеми художника» Шарля Розенталя (1898–1933). В России, где Розенталь родился в многодетной семье бедного фотографа‑еврея, его назвали Шолем. Он жил в Херсоне, после революции — в Витебске Шагала и Малевича, а умер — уже с именем Шарль — в Париже, и не от чахотки, как многие современники, а под колесами автомобиля на Монмартре. Свидетельствами мелодраматической жизни служат дневники 16‑летнего юноши, его неотправленные письма 1912 года к некоей Бусе, сделанные им фотоснимки и фотопортреты самого художника. А главное — картины и акварели Розенталя, выполненные во всех возможных стилях эпохи, от импрессионизма и супрематизма до соцреализма. Стоит ли объяснять, что автор их — сам Кабаков?

Вход на выставку бесплатный, но и работает она лишь с пятницы по воскресенье.

[/part]
[phead][/phead]
[part]

Василий Шухаев

Москва, Московский музей современного искусства,

до 23.11

Классик русского, а затем и советского искусства, Василий Шухаев (1887–1973) совершил одну, но важную ошибку. Выехав в 1920 году по предложению Луначарского в Финляндию, осев затем в Париже (он преподавал в Русской академии Т. Л. Сухотиной‑Толстой и в собственной студии на Монпарнасе), в 1935‑м художник вернулся в СССР. Как и многие жертвы пропаганды, он был арестован и отправлен на Колыму.

Материалы следственного дела впервые показывают на его большой ретроспективе на Петровке, где основное внимание уделено все же не биографии, но живописи и графике, в том числе книжной.

Есть французские издания «Бориса Годунова» и «Пиковой дамы» Пушкина, вышедшие в издательстве Якова Шифрина (позднее из него выросла знаменитая серия «Галлимара» «Плеяда»). Интересно, что перевод «Пиковой» готовило трио в составе Шифрина, музыковеда Бориса Шлоцера и будущего нобелевского лауреата Андре Жида. В театральном же разделе интерес вызывают работы для парижского театра «Летучая мышь» Николая Балиева и для театра Иды Рубинштейн (в 1933‑м Шухаев оформлял балет «Семирамида» на музыку Онеггера). Показывают и эскизы декораций и костюмов для спектаклей Магаданского музыкально‑драматического театра 1940‑х — «Великий государь» по пьесе В. Соловьева и «Игра интересов» Х. Бенавенте, — поставленных Георгием Кацманом (1908–1985), бывшим соратником Даниила Хармса по ленинградскому театру «Радикс», их предоставил Музей Бахрушина.

[/part]
[/parts]