Если бы Палестинской автономии не существовало, палестинское общество и деловые круги должны были бы ее выдумать. Равно как и оборонное ведомство Израиля, которому совершенно не улыбается перспектива иметь дело с откровенно военным правительством. Это объясняет, почему — несмотря на шаткость авторитета Аббаса и невнятность намерений Трампа — всех так привлекает перспектива нового раунда мирных переговоров.

За прошедшие десять лет в Берлин приехали тысячи молодых евреев из Северной Америки, Израиля и бывших коммунистических государств Восточной Европы. Их привлекали невысокие цены на аренду квартир, растущий сектор хайтека и бурная ночная жизнь. И эти люди привезли с собой вкус к сладким и пряным блюдам, которыми изобиловали их семейные застолья на родине.

Суд над Адольфом Эйхманом в 1961 году открыл для него ужасы Холокоста. Он был поражен тем, что узнал, очень захотел понять причины этого и стал собирать антисемитские тексты и изображения. На данный момент он собрал около семи тысяч подобных артефактов, включая плакаты, открытки и картины, а также, например, десятки деревянных статуэток из Страсбурга.

Новый, удостоенный наград фильм об арабских женщинах, борющихся со своим консервативным обществом, вызвал борьбу в реальной жизни: муниципалитет крупного арабского города в Израиле призвал к бойкоту картины, при этом режиссер фильма говорит, что ей угрожали расправой за то, что она решилась показать в своей ленте секс, наркотики, тусовки, гомосексуальность и изнасилование в арабской общине.

Прошло немногим больше недели с тех пор, как любительское видео, снятое одним из ее юных учеников, было загружено в YouTube, и учительница иврита с семнадцатилетним стажем стала знаменитостью в социальных сетях. Появилось и немало подражателей: ни популярные израильские музыканты и комики, ни батальон израильских солдат, ни даже гости свадебной вечеринки не могут не напевать «Гешем, гешем митафтеф».

Раваби, безусловно, самый крупный палестинский инфраструктурный проект, но некоторые жители Западного берега реки Иордан не одобряют его из‑за необходимости сотрудничества с Израилем. Масри возлагает львиную долю ответственности за задержки и превышение стоимости на израильскую военную администрацию на Западном берегу.

Cтраны Ближнего Востока не готовы перековать мечи на орала. Но происходит объединение усилий, основанное на общих страхах перед иранской бомбой, терроризмом во имя джихада, повстанческим движением и выводом из региона американских войск. «Мы окажем помощь любой стране, если она не враждебна Израилю».

С тех пор как в 2015 году Израиль возобновил импорт одежды из Газы, Абу‑Шанаб восстановил свои деловые контакты и продолжил продавать свои товары в соседний Израиль. Поскольку зарплаты в Газе существенно ниже, чем в Израиле, цены Абу‑Шанаба весьма конкурентоспособны на израильском рынке.

«Все становится проще, если у тебя есть удостоверение военнослужащего или резервиста, — утверждает Сархан. — Служба в армии делает арабов в большей степени израильтянами, что, в свою очередь, способствует интеграции».

По словам ювелира, участие в выставке для него самого стало неожиданностью. «Я приложил все усилия, чтобы отгородиться от происходящих в мире событий», а эта выставка с ее призывом к единству была как раз ясным их свидетельством. «Но я не испытывал сомнений, потому что на этот раз события развивались в правильном направлении».

Демонизация 86‑летнего американского еврейского миллиардера, по происхождению венгерского еврея, пережившего Холокост, началась в Венгрии и в России, распространилась по Европе и докатилась до Соединенных Штатов. Националисты в разных странах все чаще обвиняют Сороса в том, что он использует свои деньги, чтобы навязать их обществам либеральные ценности вроде поддержки беженцев. Обвиняют Сороса во всех грехах не только праворадикальные маргиналы, но и официальные лица

«На каком основании Польша должна решить, что потомки евреев заслуживают компенсации, в то время как белорусы, поляки, украинцы, немцы, крымские караимы или татары ее не заслуживают?» — вопрошает Ярослав Качиньский, лидер правящей партии. «Разве может Польша повернуть время вспять и компенсировать убытки всем, кто пострадал в этих трагических событиях? Означает ли это, что потомки бедных поляков должны выплачивать потомкам тех, кто тогда был богат? Похоже, что все сводится к этому».