Тысячи евреев, многие из которых были очень молоды, трудились индивидуально, в еврейских и нееврейских организациях, чтобы спасти своих братьев, находящихся в опасности. Многие могли бы бежать, но предпочли остаться, чтобы спасать других. С подлинным героизмом они использовали различные уловки — подделку документов, контрабанду, укрывательство и побег в зарубежные страны. Вместе со своими товарищами‑неевреями эти отважные люди спасли от 150000 до 300000 человек.

Разумеется, мы не можем и не должны забывать, что были поляки, которые убивали евреев или выдавали их немцам, чтобы те убили их, а были и такие поляки, которые бессовестно наживались на заключении в гетто и депортации своих соотечественников‑евреев. В то же время не менее важно помнить, что тысячи поляков укрывали и спасали евреев, рискуя жизнью, а работавшее в Лондоне польское правительство в изгнании было одним из немногочисленных союзников европейского еврейства в годы Холокоста.

Постепенно накапливалось понимание и осознание глобального характера Холокоста, его историко‑тектонической значимости и беспримерности. Негласной столицей этой империи юдомора, состоявшей из сотен гетто и расстрельных рвов, из десятков газовых камер и крематориев, являлся Аушвиц‑Биркенау, ныне Освенцим, — этот anus mundi, или «задница Земли», как честно назвал его один из не самых сентиментальных эсэсовцев. Здесь, на считанных гектарах территории, было убито и сожжено не меньше 1,1 млн евреев — каждая шестая жертва!..

Он точно не питал никаких иллюзий и понимал, что реальная немецкая еврейская политика требовала от него жесткого и безжалостного отношения к жизни гетто — жизни, допускаемой лишь как прелюдия к смерти. Став дисциплинированным винтиком этой бесчеловечной машины — пусть и без энтузиазма, пусть и не стремясь в «первые ученики», — Меньшагин исправно исполнял все то, что «машина СД» от него требовала.

110 лет назад родился Александр Аронович Печерский, организатор одного из немногих успешных восстаний в нацистском лагере смерти. Печерский, признанный за «железным занавесом» героем, новым Спартаком, в течение долгих десятилетий прозябал в безвестности у себя на родине. Проживал в коммуналке, в 1947 году был уволен с административной должности и лишь через пять лет смог устроиться на черновую работу.

По ночам Марселя нередко мучили кошмары, и взрослеющая дочь несколько раз уговаривала его рассказать о прошлом, но отец берег ее и обещал рассказать, когда ей будет 18. Умер он в Нью‑Йорке 31 июля 1971 года, когда Нелли было всего 14, а ему самому не было и 54. Кажется, он так и не проговорился о том, что в свое время закопал у крематория записки. Он мог только мечтать и надеяться на то, что схрон его найдут, листы бумаги из сумки и из колбы вытащат, а текст поелику возможно прочтут и опубликуют.

Любавичский Ребе Йосеф-Ицхак Шнеерсон жил тогда в городке Отвоцке неподалеку от Варшавы, где находилась также любавичская ешива «Томхей тмимим». В первый же день войны Отвоцк подвергся бомбардировке. Учащиеся ешивы в страхе прибежали к дому Ребе, на другой конец городка, чтобы быть вместе с ним. Ребе сказал им, что «у каждой бомбы есть ее адрес»: ни в коем случае нельзя поддаваться панике, так как все происходит по воле Всевышнего, и даже травинка вырастает именно в том месте и в то время, как Он желает.