Если забывает человек, где его исток, и погружается в себя и думает, что он — «нечто», не только не становится он Избавителем мира, но гибель и разрушение приносит в него. Ибо не только искры святости, упавшие в глубины бездн, не вызволяет, но еще и новые искры низводит со светлых небес в глухие ущелья, на скользкие камни — в глубины клипот.

Калир, по‑видимому, дожил не только до освобождения Святой земли персами, но и до арабского завоевания. Это потрясшее мир событие вдохновило его на сочинение апокалиптической поэмы, в которой самый многогранный из пайтанов раскрылся в новом, полумессианском жанре.

«Национальный очаг» — что это?.. государство?.. автономия?.. плита с двумя духовками: для мясного и для молочного? «В Палестине» — это где?.. — во всей Палестине?.. или в той ее части, которая определена соглашением Сайкса–Пико?.. или на территории еврейских поселений? И что понимается под «нарушением гражданских и религиозных прав нееврейских общин»? Грубо говоря, Декларация Бальфура не обещала евреям ничего конкретного. И тем не менее — помимо, а то и вразрез с желаниями ее составителей — она сыграла поистине выдающуюся роль в образовании Израиля.

Вопреки легенде, Йосе не был храмовым первосвященником, он был коэном, жившим в Земле Израиля и неистово гордившимся древней славой священников. Его величайший вклад в еврейскую литургию состоял в поэтическом описании храмового ритуала Судного дня — высшей точки служения древних священников.

А в минуту вдохновения, когда увлекают тебя мысли утонченные и возвышенные, обуревают чувства чистейшие, и сердце и ум не в силах вместить их, и дух твой содрогается, и внутренний взор обретает внезапную ясность и прозревает лики и деяния всех поколений, от края до края мира, — разве это не Б‑г твой взывает к тебе?

Я говорил многим людям, что построил Димону, чтобы попасть в Осло. Цель Димоны была не в том, чтобы развязать войну, а в том, чтобы ее предотвратить. Здесь имел значение не сам реактор, а резонанс, который вызвало его строительство. Большую часть своей молодости я отдал на то, чтобы укрепить Израиль, сохранить государство для моего народа. И, построив Димону, мы вышли на совершенно новый уровень. Теперь мы знали, что государство никогда не будет разрушено.

Хасиды не истолковывают цимцум буквально: Б‑г не устранял Свой свет полностью — Он лишь насыщал его Б‑жественностью в той степени, в какой творения способны были его воспринять, так что речь идет не об ограничении Б‑жественного, но об особом способе Его раскрытия.

Импровизация была характерной чертой синагогальной службы в течение талмудического и раннего постталмудического периода, с ее помощью широкая публика узнавала Устный Закон. Даже хазан по прошествии времени не всегда помнил, что он сочинил. За год он нередко забывал версию той или иной праздничной aмиды и сочинял новую.

И поскольку «ничто» — самая суть Творения и духовная сердцевина его, именно оно, «ничто», и является подлинным «нечто», истинным существованием, основой всего бытия; а то, что называем мы «нечто», то есть вся несокрытая, ощущаемая, видимая плотским зрением и постигаемая человеческим рассудком реальность, — все это лишь обман чувств и игра воображения, давнее заблуждение, которое нужно осознать и упразднить, сбросив с себя его ярмо...

Гилель Цейтлин — один из важнейших еврейских мыслителей первой половины XX века, философ и мистик, погиб по дороге в лагерь смерти Треблинка. Именно в его эссе «Безмолвие и глас», в 1936 году, впервые пророчески прозвучало слово «Шоа», предрекая надвигающийся крах мироустройства и уничтожение большей части европейских евреев. Цейтлин при жизни имел огромный авторитет в еврейском мире, а после смерти труды его надолго оказались в забвении. Сегодня издательство «Книжники» предприняло перевод его трудов и комментирование на русском языке. Читатели «Лехаима» первыми познакомятся с одной из работ Цейтлина, вошедших в сборник.

Евреям, не желавшим признавать богооткровенный характер Нового Завета, гораздо проще было пренебрегать христианским учением, нежели христианам игнорировать еврейские представления и литургические произведения, связанные с Ветхим Заветом.

Ребе, словно прочитав мои мысли, спросил, не хочу ли я съездить в Советский Союз, чтобы помочь открыть там четыре подпольные ешивы: в Москве, Ленинграде, Риге и Вильнюсе. Я согласился попробовать и, в меру сил и возможностей, выполнить все, о чем Ребе меня попросит. Когда Ребе нажал кнопку телефона, который он предварительно вынул из ящика стола, и сказал кому‑то на иврите: «Рискин согласился», у меня возникло ощущение, будто передо мной разворачивается боевик со мной в роли Джеймса Бонда, но на еврейскую тему.