Нельзя защищаться, не понимая, кто ты. Антисемитизм сегодня — не спор об Израиле и не конфликт вокруг политики. Это война против еврейского народа как целого. И ее цель — разорвать связи: между поколениями, между диаспорой и Израилем, между самими евреями. Советские евреи не могли изменить систему, но они могли сохранить себя. Не паника, не иллюзия, что все «само пройдет», а спокойная упрямая работа по укреплению идентичности, солидарности и памяти

Это стародавняя революционная брехня о добродетельности угнетенных: мол, те убивают только потому, что жаждут освобождения, которое положит конец кровопролитиям. Книга «Однажды окажется» рекламирует эту сказочку с марксистской детской площадки, а издательский мир аплодирует

Евреи древности оставили после себя мало великолепных или впечатляющих сооружений. Государству Израиль в итоге пришлось признать заслуги Ирода, потому что его архитектурное наследие можно увидеть и показать другим, и еще, может быть, потому, что амбициозность и порой безжалостность, с которой он реализовывал масштабные национальные проекты, резонирует с собственными целями Израиля и его представлениями о себе

Книга «Евреи против Рима» ставит перед собой задачу заново соединить историю Римской империи с еврейской — и справляется с этим великолепно. Барри Стросс, историк античности, заодно большой знаток еврейских текстов. Его книга сочетает научную строгость с превосходным слогом. Главное место в ней уделено не достижениям александрийских евреев, а сражениям евреев с римлянами. Правда, римские излишества всегда были куда опаснее для сохранения еврейского народа, чем римские легионы

Еврейское имя Целана, Песах, означает и освобождение, и жертвоприношение. В 1970 году, накануне Песаха, Целан утопился в Сене. Ему было 49 лет. При встрече Эрик рассказал мне: когда тело его отца вытащили из реки, в карманах пиджака не обнаружили ничего, кроме двух билетов на спектакль «В ожидании Годо». «Наше наследство досталось нам без завещания», — написал задолго до этого французский поэт Рене Шар, друживший с Целаном

Дэн Браун, умеющий превращать христианские мифы в головоломки, от Грааля до Данте, здесь словно бы утрачивает интерес. Ему важнее придумать «научный трактат» о сознании и смерти, чем услышать голос легенды, которая веками жила в еврейском воображении

Он первым из бывших заложников, захваченных 7 октября, рассказал о пережитом в форме книги. Более того, «Заложник» — экстраординарное достижение по меркам литературы и нравственной зрелости. В этом случае назвать книгу «победой» — не банальность. Ведь публикация «Заложника» свидетельствует о том, что Шараби всем смертям назло уцелел и вернулся в мир живых

Книга «Еврейские загородные дома» отражает все эти противоречия, даже когда пытается их разрешить, помещая главную тему в контекст антисемитизма. Еврейскость загородного дома, по мнению авторов сборника, состоит скорее в жесте, чем в реализации, в намерении, а не в исполнении. Они утверждают: решение возвести эти чудеса архитектуры было своего рода еврейским культурным актом, да еще и провокационным: вызовом, брошенным недружелюбному, как правило, миру

Далекому от еврейской жизни Мубараку из общих соображений понятно, что евреи на Новый год едят что‑нибудь особенное, выделяющее этот день из других, символически значимое, украшающее праздник со стороны материально‑телесной. Вот ему и любопытно, что именно: как это у них, у евреев, устроено. Шамир — он же не на сталинском Арбате, в местечке вырос, практически всю жизнь прожил в плотной еврейской среде, сам себя аттестует как человека традиционного, и вот на тебе!

Амери причислял себя к левым, и его возмущало, что молодежь Германии 1970‑х годов поддерживала арабов, вознамерившихся стереть израильских евреев с лица земли. В 1969 году Амери писал о «благонравном антисемитизме» левых, рядящемся (и тогда, и теперь) в фальшивые постколониальные одежды антисионизма. «Антисемитизм таится в антиизраилизме и антисионизме, как гроза в туче, и он вновь стал респектабельным», — утверждал Амери

В США куры и куриные яйца неожиданно сыграли роль в обустройстве перемещенных лиц — европейских евреев, которые, пережив войну, сюда иммигрировали. Эту историю рассказывает журналист Сет Стерн в своей увлекательной книге «Говорить с курами на идише: как люди, прошедшие через Холокост, жили на птицефермах на юге Нью‑Джерси»

В самые тяжелые времена эти письма были полны страха и разочарования бессилием израильского правительства, ощущением, что весь мир бросил Израиль, опасением, что грядет новый Холокост и «разрушение Третьего Храма» и даже что вот‑вот разразится третья мировая война. Но в те времена израильтяне писали не только о страхе и панике. Нередко в их словах звучит решимость и стойкость