Оказывается, у морали все‑таки есть объективная основа. Это два ключевых понятия — правосудие и прощение, или, как называли их мудрецы Талмуда, «мидат а‑дин» и «мидат рахамим». Без этих понятий невозможно долгосрочное выживание никакой группы... Морально не только то, что мы вздумаем счесть таковым. Мораль — неотъемлемая часть костяка мироздания. А ее истины открыл нам давным‑давно Творец вселенной

Во всем творении Б-жьем есть лишь один Б-жественно признанный недостаток: «Нехорошо быть человеку одному» (Берешит 2:18). Поэтому Б-г создал женщину. Но могло ли случиться так, что, исправляя один изъян, Б-г случайно допустил другой? Может быть, создание Хавы породило вторую проблему, которая, хоть и решила первую, сама требует решения? Возможно, ответ на этот вопрос поможет нам найти новое прочтение первых трех глав книги Берешит

Существование Б‑га проверить невозможно, это методологическое допущение, которое мы делаем с самого начала, чтобы иметь возможность рассуждать о бытии с помощью намеков, содержащихся в Танахе. Изменение данных о реальности не изменит нашей позиции по поводу наличия или отсутствия Б‑га, оно лишь изменит характеристики, которые мы Ему приписываем

Тора остается самым повелительным призывом Б‑га к человечеству — призывом, с одной стороны, к свободе и творчеству, а с другой — к ответственности за свои поступки и обузданию своих страстей. Призывом стать партнером Б‑га в деле творения

Именно в иудаизме более, чем в любой другой религии в истории, человеческая личность в полной мере обретает масштаб, достоинство и свободу. Иудаизм не считает, что на нас лежит неизгладимое пятно первородного греха. Он не требует от нас полного повиновения. Иные взгляды на положение человека в земном мире тоже заслуживают уважения, но у евреев свой взгляд

В иудаизме Моше не объект поклонения, а образец для подражания, на него должен равняться каждый из нас. Он вечно символизирует идею, что человек обретает величие благодаря тому, что ставит перед собой великие цели, а не на основе того, чего сумел достичь в реальности. «Титулы», которых его удостаивает Тора: «этот человек, Моше», «слуга Б‑жий», «человек Б‑жий», — особенно впечатляют тем, что пронизаны смирением. Моше и сегодня продолжает вдохновлять нас

Весь иудаизм целиком — это долгая история любви между народом и книгой, то есть между евреями и Торой. Ни к одной книге ни один народ никогда в истории не питал такой любви и уважения, как еврейский народ к Торе. Евреи читают Тору, изучают ее, спорят с ней, живут ею. В ее присутствии они встают, словно перед царем. На Симхат Тора они танцуют с ней, словно с невестой. Если Тора, Б‑же упаси, случайно падает, евреи постятся. Если свиток приходит в негодность, его хоронят, словно умершего родственника

Мы — составная часть истории, которая началась задолго до нашего рождения и будет продолжаться, когда нас давно не будет на свете. Перед всеми нами стоит вопрос: «Продолжим ли мы эту историю?» От нашей готовности ее продолжить зависит, оправдаются ли надежды сотен поколений наших предков

Соблюдение заповедей подразумевает, что человек должен услышать их, а не просто покориться и слепо повиноваться, услышать во всех многочисленных значениях этого слова: внять им, размышлять и рассуждать о природе Б‑га, явленной в Творении, откровении и искуплении. Услышать — значит попытаться уяснить, в чем пределы наших возможностей и наше несовершенство, ибо мы всего лишь люди. Услышать — значит припомнить, каково нам приходилось в египетском рабстве. Это требует смирения, памятливости и признательности. Но услышать — не значит отключить свой интеллект или обречь на молчание свой разум, задающий неудобные вопросы

Моше объявил тем, кто собирался войти в Землю обетованную: свободное общество могут построить только люди, которые берут на себя ответственность, прилагающуюся к свободе, те, кто действует активно и отказывается считать себя пассивной игрушкой судьбы, те, чье самосознание предопределено их любовью к Б‑гу, а не ненавистью к другим людям

Было это во дворце Сент‑Джеймс в 60‑летнюю годовщину освобождения Освенцима... Когда‑то в Германии, Австрии, Польше, в большей части Европы с ними обходились, как с людьми второго сорта. И вот шестьдесят лет спустя королева привечала каждого из них, словно главу иностранного государства. Вот в чем смирение: не в том, чтобы принижать себя, а в том, чтобы высоко ценить других. И везде, где вы найдете смирение, вы найдете величие

В отличие от всех других народов Древнего мира и от большинства народов нынешних, народ Завета не полагал, что его судьбу предопределяют цари, императоры, придворные вельможи или правящая элита. Судьбу народа предопределяет каждый из нас, проводя в жизнь свои нравственные принципы, и мы — как субъекты нравственного действия — совместно в ответе за общее благо