Дом учения: На полях Талмуда

Забытые намеки Талмуда

Хава‑Броха Корзакова 8 января 2015
Поделиться

Сначала — две довольно известные истории из Талмуда.

«Сказал Антонин [footnote text=’Рабби — Йеуда а-Наси («Князь», I–II века н. э.) — глава Сангедрина, составитель корпуса Устной Торы — Мишны, основы Талмуда. В силу занимаемой должности общался с римскими властями, в Талмуде есть несколько историй о его дружбе с римским императором «Антонином». Относительно его идентификации существуют разные мнения. В данном рассказе, скорее всего, имеются в виду император Луций Септимий Север (146–211) и его сын Марк Аврелий Север Антонин (188–217), известный под прозвищем Каракалла. Оба они были известны своей симпатией к евреям. Согласно другому мнению, речь идет о знаменитом императоре-философе Марке Аврелии Антонине (121–180) и о его сыне Луции Элии Аврелии Коммоде (161–192).’]Рабби[/footnote]: Я бы хотел, чтобы мой сын, Север, царствовал [footnote text=’Во времена принципата (27 год до н. э. — 284 год н. э.) порядок престолонаследия в Римской империи не был самоочевидным, часто нарушался он и позже.’]после меня[/footnote]. [footnote text=’В тексте Талмуда этой связки нет, но без нее получается, что просьбу о превращении Тверии в колонию Антонин обращает к Рабби, что невероятно.’][Сказал тот][/footnote]: А сделай Тверию [footnote text=’«Колония» — букв. «поселение», основанное римскими гражданами на завоеванной территории. «Колонии», в отличие от других, не римских, городов, обладали особыми правами, в том числе освобождением от налогов, поэтому слово «колония» в Талмуде употребляется в значении «свободный город». Согласно данным нумизматики, Тверия получила статус колонии при императоре Марке Аврелии Антонине Гелиогабале (Элагабале, 204–222), который правил в 218–222 годах н. э.’]колонией! [/footnote] [Сказал Антонин]: [footnote text=’Сенату.’]Скажи им [/footnote] одно — сделал я, скажи два — [footnote text=’То есть сразу две просьбы Сенат не утвердит. Напомним, что речь идет об эпохе принципата, когда республиканские учреждения в Риме все еще имели определенную власть.’]не сделал я[/footnote]. Привел тот человека и посадил ему на спину другого человека, и дал верхнему голубя, а нижнему сказал: скажи верхнему, чтобы выпустил голубя из рук. Сказал [ему этим Рабби]: Научись из этого, что сказал ему: ты попроси у них, «чтобы Север, [footnote text=’То есть сын Антонина — здесь Рабби говорит как бы от его лица.’]мой сын[/footnote], царствовал после меня», и скажи ему, Северу, чтобы он сделал Тверию колонией. Сказал ему [Антонин]: Огорчают меня знатные люди Рима. Привел его [Рабби] в огород и каждый день вырывал для него редьку из грядки у него на глазах. Сказал [Рабби Антонину]: Научись из этого, что сказал ему: ты убивай их одного за другим, а не затевай ссору сразу со всеми» (Авода зара, 10б).

И еще одна история, совсем про другого человека: «[footnote text=’Элиша бен Авуя, учитель рабби Меира (I–II века н. э.); в Хагига, 12б рассказывается о том, что Элиша был среди четверых мудрецов, достигших тайной мудрости («вошедших в Пардес»), но в результате отошел от иудаизма и начал «вырывать насаждения». Происхождение его прозвища Ахер («Другой») объясняется в этой истории.’]Ахер[/footnote] обратился к идолопоклонству. Вышел, нашел проститутку и потребовал ее. Сказала она ему: Разве ты — не Элиша бен Авуя? Вырвал он в субботу редьку из грядки и дал ей. Сказала она: Это — другой (Ахер)» (Хагига, 15а).

Что общего между этими историями? Да ничего, кроме того, что в обеих упоминается один и тот же овощ. Почему же именно редька?

Прежде всего поищем ответ в еврейской традиции. Редька в талмудические времена — дорогой овощ, как свидетельствует рассуждение в Брахот, 57б: «Сказано: [И сказал Г-сподь ей]: два народа (гоим) во чреве твоем, [и два народа из утробы твоей разойдутся; и народ народа сильнее будет, и больший будет служить младшему]» (Берешит, 25:23) — не читай гоим («народы»), а читай геим («гордые»). И сказал рав Йеуда, что сказал Рав: Это Антонин и Рабби, у которых ни летом ни зимой не сходили со стола редька, и хрен, и кабачки». То есть в нашей истории с Антонином и Рабби редька может намекать на высокое положение или богатство тех, кого Антонин хочет уничтожить. Что ж, возможно. Но это не объясняет поступка Элиши бен Авуи.

Далее в трактате «Хагига» про Элишу сказано: «Ахер — кто он такой? Греческая песня не сходила с уст его. Сказали про Ахера: когда вставал он, [чтобы выйти] из дома учения, книги еретиков сыпались у него из-за пазухи» (Хагига, 15б). Трудно сказать, какие «еретики» имеются в виду; по некоторым мнениям, речь идет о гностиках. Да и «греческая песня» — сказано ненамного более определенно. Что он напевал — «Илиаду»? Вряд ли. Скорее всего, нечто более легкомысленное и популярное, возможно, отрывки из небольших пьес, которые в ту эпоху были на слуху. Так, на стене погребальной пещеры в Мареше мы находим греческую цитату из такой пьесы, точнее, мимиямба, которую нацарапал некто в ожидании романтической встречи (кладбища издавна использовались и [footnote text=’См. мою статью: Любовное стихотворение из погребальной пещеры в Мареше (Палестина). Hyperboreus, 2001. № 7, 1-2. С. 185–195.’]в этих целях тоже[/footnote]).

Итак, можно предположить, что Элиша своим символическим жестом в разговоре с проституткой намекает на нечто, относящееся к греческой культуре. Такой способ общения не мог быть для него чуждым — в ту эпоху в Земле Израиля жили не только говорившие по-гречески дамы легкого поведения, но и известные [footnote text=’См.: Joseph Geiger. The Tents of Japhet: Greek Intellectuals in Ancient Palestine. Jerusalem: Yad Itzhak Ben-Zvi, 2012.’]философы[/footnote], причем о дружбе ученика Элиши, рабби Меира, с одним из них, Авнимосом, точнее, Эномаем из [footnote text=’Эномай из Гадары — философ-киник II века н. э. Согласно словарю Суды, был автором трудов по философии, государственному устройству, философии Гомера и др. Обширные отрывки из его книги, посвященной критике оракулов, приводятся в «Церковной истории» Евсевия Кейсарийского.’]Гадары[/footnote], неоднократно упоминается в Талмуде.

Давайте поищем у греков.

Долго искать не придется. Диоген Лаэртский в рассказе про Менедема из [footnote text=’Менедем из Эретрии (345/4–261/0 годы до н. э.) — представитель одной из сократических школ философии. ‘]Эретрии[/footnote] рассказывает: «Одному слишком наглому развратнику он сказал: “Ты забыл, что не только капуста вкусна, но и редька?” (О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов, 2:17). Здесь мы опять видим редьку, причем тоже в контексте разговора о разврате. И это неудивительно — развратников в Древней Греции наказывали, засовывая им редьку… думаю, что понятно куда. Для большей вразумительности этого образа следует пояснить, что редька тогда была не круглой, а удлиненной, вроде японского дайкона. Был даже такой глагол — ῥαφανιδόω (рафанидоо), «редьковать», означавший наказание [footnote text=’См., например: Аристофан. Облака, 1083.’]развратников [/footnote]. Это слово многократно встречается у комических поэтов, и вряд ли могло остаться неизвестным Элише. И контекст подходит: в ответ на вопрос проститутки, он ли — Элиша, былой еврейский мудрец, а ныне язычник указывает и на то, что он больше не соблюдает заповеди (дело происходит в субботу, когда из земли нельзя вырывать растения, даже в пищу), и на то, что отныне он — развратник, и именно поэтому к ней обратился. А возможно, и на то, что если уж ему полагается наказание за одно, то пусть уж полагается наказание и за другое.

Трудно сказать, имел ли в виду этот же символ Рабби в своей наглядной инструкции Антонину. По некоторым мнениям, Рабби знал и латынь, но греческий и он, и Антонин знали точно. Кроме того, в восточной части Римской империи была распространена именно греческая культура, так что такой подтекст совета Рабби отнюдь не исключен. Более того, в этом случае его совет становится даже более конкретным: намекая на то, что следует уничтожать нобилитет по одному, Рабби заодно подает Антонину идею, как именно это можно сделать: высокой нравственностью римская знать в этот период не отличалась, и практически любого можно было уличить в каком-либо преступлении, связанном с сексуальной сферой (что, как мы знаем, нередко и происходило, начиная со времен императора Октавиана Августа).

Обращение к съедобным предметам как к символу нас не удивляет — все мы знакомы с обычаями Рош а-Шана и его символической едой (после которой, разумеется, следует вовсе не символическая). Другой пример — блюдо на пасхальном седере, где каждый предмет символизирует определенный аспект праздника. Подобные примеры есть и в греко-римской культуре. Пожалуй, самый известный — это описание блюда из «Пира Тримальхиона»:

«Возгласы одобрения были прерваны появлением блюда, по величине не совсем оправдавшего наши ожидания. Однако его необычность обратила к нему взоры всех. На круглом блюде были изображены кольцом 12 знаков зодиака, причем на каждом кухонный архитектор разместил соответствующие яства. Над Овном — овечий горох, над Тельцом — говядину кусочками, над Близнецами — почки и тестикулы, над Раком — венок, над Львом — африканские фиги, над Девой — матку неопоросившейся свиньи, над Весами — настоящие весы с горячей лепешкой на одной чаше и пирогом на другой, над Скорпионом — морскую рыбку, над Стрельцом — лупоглаза, над Козерогом — морского рака, над Водолеем — гуся, над Рыбами — двух [footnote text=’Петроний. Сатирикон, 35.’]краснобородок[/footnote]».

Тримальхион — бывший раб, возможно восточного происхождения, который после освобождения получил римское гражданство; он не очень успешно пытается щеголять знакомством с греческой литературой и мудростью, по моде той эпохи (Петроний, видимо, жил в I веке н. э.). Многочисленные объяснения относительно съедобной символики содержатся и у его современника Афинея Навкратийского, причем они обычно также основываются на цитатах. Так, толкуя отрывок из комедиографа Аксионика, он говорит: «“Что твоя-де радость — смоквы и соления, / Но не всласть тебе истинная рыба”. Смоквы здесь означают упрек в доносительстве, а соленая рыба, несомненно, намек на похоть» (Пир мудрецов, 8:27).

Чтобы понять, каким образом смоквы связаны с доносительством, необходимо иметь некоторое представление о греческой культуре. У мудрецов эпохи Мишны оно, безусловно, было. А у позднейших толкователей — обычно уже нет. Поэтому ни Раши, ни другие комментаторы не объясняют, почему Рабби и Элиша бен Авуя, не рядом будь помянуты, в качестве реплики в разговоре вдруг хватаются за торчащий из грядки редечный хвостик.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Недельная глава «Мецора». Существует ли лашон тов, то есть доброречие?

На взгляд Рамбама, доброречие предписано заповедью «люби ближнего, как самого себя». Согласно «Авот», это один из способов «воспитать многих учеников». Созидательная мощь лашон тов колоссальна — она ничуть не уступает разрушительной мощи лашон а‑ра! Видеть хорошие стороны людей и говорить им об этом — способ помочь их достоинствам реализоваться, выпестовать личностный рост ближних.

Союз обрезания: чья ответственность, когда совершать и что делать взрослым

В начале девяностых в синагоге в Марьиной Роще, тогда еще маленькой и деревянной, ежедневно можно было наблюдать такую картину: во дворе стоял небольшой вагончик‑времянка, в который заходили мальчики и мужчины самого разного возраста. В вагончике же, с редкими перерывами на сигарету и перекус, конвейерным методом работал моѓель, вводивший в завет праотца Авраѓама советских евреев, в основном будущих репатриантов в Израиль. Подобную картину можно было наблюдать и в других местах.

Союз обрезания: все, что сотворено, требует работы

Мир изначально не сотворен совершенным — наоборот, он требует от человека определенной работы для улучшения. А обрезание, соответственно, является одним из примеров такой работы. Согласно еврейской традиции, человек делает мир лучше, исполняя заповеди и делая добрые дела. Обрезание же — единственная заповедь, которая пребывает с ним все время, где бы он ни находился.