Жертва всесожжения должна находиться на огне жертвенника всю ночь, до утра.
Из этого следует, что тук (жир) и конечности могут гореть всю ночь.
Хотя священникам полагалось совершать всесожжение днем (это время считалось более подходящим), они могли совершить его и ночью во исполнение заповеди «Да не останется жир праздничной жертвы Моей до утра» (Шмойс, 23:18).
Рамбан говорит, что приношение жертвы на алтарь позволяло грешнику искупить вину: человек понимает, что все, происходящее с животным, должно происходить с ним, если бы Б‑г в своей доброте не позволил совершитьэту замену.
Отсюда следует, что все составляющие жертвоприношения, включая сжигание жира и конечностей, имеют аналогии в нашей духовной жизни.
Cжигание тука
Сжигание тука — «приятное благоухание». Сказано: «Весь жир приноси Б‑гу» (Ваикро, 3:16) — все, доставляющее удовольствие еврею, пусть он «передаст» Б‑гу (то есть примет, благословляя Его).
Поэтому основная цель сжигания жира достигается днем. «День» и «ночь» символизируют духовные состояния человека: днем наша душа сияет в теле, ночью же мы лишены духовного света.
«Человек дня» общается с Б‑гом не только когда изучает Тору или исполняет заповеди, он общается с Ним целый день, даже занимаясь вполне мирскими делами. Ибо этот человек чувствителен к Б‑жественному, пронизывающему весь мир. Таким образом, он может служить Б‑гу, даже занимаясь мирскими делами, — «Во всех путях твоих познавай Его» (Мишлей, 3:6).
У «человека ночи» нет этой духовной чувствительности и внутреннего света. И, занимаясь мирскими делами, он должен прилагать усилия, чтобы совершать их «во имя Небес», а не ради личного удовольствия. Само собой разумеется, в отличие от «человека дня», «человек ночи» не поднимает свои мирские деяния до уровня святости.
Более того, «человек ночи» должен быть начеку, даже занимаясь изучением Торы и исполняя заповеди. Тора сокрыта в интеллекте, а заповеди олицетворяют мир физический, поэтому человек без духовного света должен усердно трудиться, чтобы изучать Тору действительно ради изучения Торы, а не ради связанного с этим процессом интеллектуального удовольствия. То же относится и к исполнению заповеди.
Таким образом, любой человек как бы приносит в жертву Б‑гу свои удовольствия, но «человек дня» делает это позитивно — с радостью посвящая Б‑гу и все свои мирские дела. А «люди ночи» не могут сказать, что их удовольствия связаны исключительно с Б‑гом. В своей духовной борьбе они подавляют низменные инстинкты, по крайней мере следя за тем, чтобы все их дела делались «во имя Небес». Таким образом, в первую очередь они нацелены на отрицание и подавление зла.
Поэтому «приношение тука Б‑гу» — когда удовольствия «передают» Ему во имя святости — достигается людьми «дня», а сжигание тука ночью отражает предвосхищение греха путем отрицания и подавления зла.
Если душа не обременена телом, ее духовная работа несомненно выше, но и обычная душа в своих попытках возвысить тело и весь мир содержит элементы, отражающие самые высокие ее проявления.
Правда хорошо, а мир еще лучше
Конец традиции
