Уроки Торы II

Уроки Торы II. Ахарей Мойс

Менахем-Мендл Шнеерсон 22 июля 2016
Поделиться

Дом первосвященника

Описывая в главе Ахарей службу первосвященника в Йом Кипур, Тора говорит, что коэн Тодол «искупит себя и дом свой» (Ваикро, 16:6). Наши мудрецы поясняют: под словом «дом» в данном случае подразумевается жена первосвященника. Таким образом утверждение, что он должен искупить не только себя, но и свою жену, подразумевает, что первосвященник должен быть женат.

Однако это условие применимо только к Йом Кипуру; в остальную часть года первосвященник может исполнять службу, даже не будучи женат.

 

Йом Кипур — высочайшая духовная служба, когда святейший из евреев, первосвященник, служил в наисвятейшем месте — Святая Святых, в наисвятейший день года. Так почему же так важно, чтобы первосвященник проводил эту самую священную службу, будучи женатым, тогда как всю неделю, предшествующую Йом Кипуру, он должен был отстраняться от своей жены?

Тора называет жену первосвященника не просто «женой», а его «домом». Какие же особые качества превращают «жену» в «дом»? И, собственно говоря, что мы имеем в виду, называя жену первосвященника его «домом»?

Великий мудрец рабби Йоси однажды сказал: «Свою супругу я всегда называю не “женой”, а “домом”». Эти слова рабби о том, как он обращается к своей жене, говорят, в частности, насколько внимательно он следил за тем, чтобы вести себя образцово, в полном соответствии с учением Торы. В чем же смысл того, что вместо слова «жена» он говорил «дом»?

Рабби Йоси хотел указать, что, называя так жену, прекрасно осведомлен о высшей цели брака — исполнить заповедь «плодитесь и размножайтесь», то есть построить еврейский дом и наполнить его детьми. Потому и свою супругу он воспринимал не только как жену, но и как дом.

Надо сказать, другие мудрецы называли своих супруг «женами». И не называли их «мой дом», потому что понимали — жена желанна сама по себе, даже без детей, которые и делают ее «домом».

Согласно Торе во время первого года женитьбы, когда детей еще нет, муж освобождается от воинской службы, чтобы «увеселять жену свою» (Дворим, 24:5). Ради той же цели — «увеселять» — он освобождается и от некоторых обязанностей во время праздников. Очевидно, что Тора признает ценность отношений между мужем и женой как таковых.

Но степень святости рабби Йоси была столь велика, что его взгляд на супружескую жизнь прежде всего подразумевал: брак — это дети. Так, думая о жене, он видел результат своего брака — еврейский дом, наполненный детьми.

В Йом Кипур на первосвященнике лежала огромная ответственность — ему надо было добиться искупления не только для себя самого, но и для своего «дома» и, что еще важней, — для всего Израиля. И понятно: чтобы достичь этой цели, надо было подняться на вершину вершин духовных высот, в частности, воспринимая свою жену, как это делал рабби Йоси, то есть считая ее исключительно своим «домом».

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

«Хумаш Коль Менахем»: Как один человек с одним сердцем

Подобно тому как дарованию Торы на Синае предшествовало абсолютное объединение еврейского народа, так и строительству переносного Храма предшествовало всеобщее «собрание единения» — когда все ощущали, что вместе они — одна община. Второе собрание оказалось значительнее первого. В первый раз царило единство в намерениях (принять Тору), во второй — единство в действиях (построить мишкан)

Жемчужины Устной Торы

Рабби Ишмаэль рассматривал Тору как источник практических указаний, как именно евреи должны служить Всевышнему. Поэтому он делил заповеди на «главные» и «второстепенные», различал «основные законы» и «детали» и видел разницу между предписаниями и запретами. Рабби Акива, напротив, видел в Торе прежде всего проявление воли Всевышнего. С этой точки зрения никакой разницы между заповедями нет и быть не может, поскольку все они являются проявлением единства Творца

Недельная глава «Ваякгель — Пекудей». Три типа общин

Строительство Святилища — великое достижение именно потому, что оно было коллективным свершением, причем далеко не все делали одно и то же. Каждый принес свой, не такой, как у других, дар. Каждый дар был ценен, и поэтому каждый участник ощущал, что его ценят