Можно ли считать, что случаи, когда недруги поджигают дома евреев, действительно отошли в прошлое? Разве за последние три года мы не наблюдали, как мужчин, женщин и детей сжигали заживо? Разве у нас на глазах, в некоторых частях так называемого цивилизованного мира, люди не выгораживали и не восславляли эти зверские поступки?

Чтобы быть атеистом, надо иметь веру либо в человечество в целом, либо в самого себя. Но разве после Холокоста кто‑то может верить в человечество? Против такой веры восстает разум. Самое тщательно спланированное, самое длительное преступление человека против человека случилось не в какой‑нибудь отсталой стране третьего мира, а в сердце Европы, в стране, где родились Кант и Гегель, Бах и Бетховен, Гёте и Шиллер. Цивилизация с треском провалила свою цивилизующую миссию. Гуманизм не привил людям гуманность

Вездесущее теперь «хаг самеах» вошло в еврейский лексикон лишь в ХХ веке. И впервые это произошло в подмандатной Палестине, где возрождение иврита в качестве разговорного языка сопровождалось активными заимствованиями из других языков, особенно из идиша. В поисках адекватного перевода на иврит выражения «гут йонтеф» люди, чьим родным языком был идиш, воспользовались третьим библейским значением слова «хаг» и придумали «хаг самеах» — фразу, которая быстро распространилась среди евреев Эрец‑Исраэль