«Если же в каком‑нибудь из городов в вашей стране, которую Господь, ваш Бог, отдает вам,

будут бедняки из числа ваших братьев,

то не ожесточай своего сердца и не скупись

перед своими обедневшими братьями».

Дварим, недельная глава «Реэ»

Ребе Бунем из Пшисхи возвращался после длительной поездки. В то время, о котором пойдет речь, он еще не стал ребе, а занимался торговлей. Дела его шли более чем успешно, и вот, после удачной сделки с крупной немецкой фирмой в Данциге, он спешил домой. Путь неблизкий, и по дороге ребе Бунем остановился в городе Пешт.

В том городе жил еврей по имени Залман. История сохранила о нем только две подробности: реб Залман был настоящим хасидом и, подобно многим настоящим хасидам, был чрезвычайно беден. Как видно, достаток не входит в число испытаний, которым подвергаются чистые души в мире лжи и обмана. В нашем мире.

Расположившись в гостинице, ребе Бунем немедленно отправил служку за реб Залманом.

— Прошу тебя организовать застолье, — попросил он, протягивая несколько крупных купюр. Окинув взглядом драную одежонку хасида, ребе добавил: — Купи селедки, хлеба, картошки, несколько кур, чтобы каждому досталось по куску мяса, закажи кугл и печенье, не забудь пару штофов водки. Если останутся деньги, пожалуйста, распорядись ими по своему усмотрению.

Реб Залман вышел, а ребе Бунем подошел к окну и проводил его взглядом. Стояла студеная зима, пронизывающий ветер безжалостно раскачивал обледеневшие ветви черных деревьев. Когда фигурка подпрыгивающего от холода хасида скрылась за поворотом, ребе Бунем позвал служку:

— Отправляйся к портному, пусть купит толстого сукна на пальто, мех для воротника и шапки, теплые рукавицы, валенки. Все по размерам реб Залмана. Те вещи, которые можно надеть сразу, отвези к нему домой. А с остальными попроси портного не мешкать.

Когда служка вернулся, выполнив поручение, ребе Бунем расспросил его о положении в доме хасида. Услышав, в чем ходят его жена и дети, он немедленно распорядился купить для них теплую зимнюю одежду и валенки.

Радость наполнила дом реб Залмана. Его жена лично приготовила все кушанья, стараясь так, словно это была самая главная трапеза в ее жизни. Реб Залман оповестил хасидов Песта, и застолье удалось на славу. Ребе Бунем рассказывал удивительные вещи, слова, выходящие прямо из его сердца, входили в сердца собравшихся, и души, уставшие от тяжести материального мира, на несколько часов распрямились и поднялись, подхваченные удивительными напевами — нигунами — которые заводил гость.

Тот вечер запомнился надолго, и когда до Песта донеслась весть о том, кто стал ребе в Пшисхе, многие евреи городка стали его хасидами.

После всех расходов на подготовку застолья у реб Залмана осталась весьма приличная сумма. Поэтому, когда на прощание ребе Бунем протянул ему мешочек с золотыми монетами, реб Залман решительно воспротивился:

— Ни в коем случае! Вы и так осыпали милостями меня и мою семью с ног до головы!

— Но все это было только подготовкой! — ответил ребе Бунем. — Написано в Торе: не ожесточай своего сердца и не скупись перед своими обедневшими братьями. Что имеется в виду под словами «не ожесточай сердце»? Когда еврей видит бедно одетого нищего, он жалеет его. Это нормальное, правильное чувство. Еврей словно представляет себя самого на месте бедняка, воображает, что бы он чувствовал, попав в такое положение, и, подавая милостыню, на самом деле подает ее самому себе. Такое подаяние — только самое начало выполнения заповеди. Ведь оно было вызвано не желанием исполнить волю Всевышнего, а обыкновенной человеческой жалостью. Увы, многие лишены даже этого простого чувства, и поэтому Тора говорит: не ожесточай сердце. Но это, повторяю, только начало заповеди пожертвования.

— Но как же тогда исполнить ее полным и правильным образом? — спросил реб Залман.

— О! Вот именно об этом я и толкую. Сначала нужно удовлетворить самые насущные запросы бедняка, одеть его, накормить, позаботиться о его близких, и только после этого, когда жалость оставит твое сердце, можно дать настоящее пожертвование. Поэтому, дорогой мой реб Залман, если вы откажетесь взять этот мешочек, все мои предыдущие усилия окажутся напрасными.

— Ох, прощу прощения! — вскричал реб Залман, почтительно принял из рук ребе Бунема мешочек с золотыми и распрощался с ним с благословением и любовью.