Еврейский мир раздирают раздоры и расколы. У современного еврея создается впечатление беспрецедентного по уровню раздробленности состояния религиозного еврейства. Между тем нынешнее состояние умов вовсе не новость: конфликты на почве мировоззрения и религиозных установлений сопровождают наш народ на протяжении всей его истории. Пожалуй, наше время характеризует лишь повышенная чувствительность к скандалам, а вовсе не особый уровень разобщенности. Уже во времена разрушения Второго храма наши мудрецы объясняли эту трагедию враждой между евреями. Более чем двухсотлетний спор между хасидами и митнагедами стал притчей во языцех; длящийся уже свыше столетия конфликт между религиозными сионистами и их противниками-ортодоксами выплескивается порой даже на страницы светских газет. Гораздо меньше широкому читателю известно, что и между самими хасидами временами вспыхивают религиозные войны. Расскажем вам об одном из эпизодов, занимавшем умы десятков тысяч евреев в не столь уж отдаленное от нас время (по еврейским меркам, конечно), в XIX веке, когда на Украине разгорелся ожесточенный, затянувшийся на несколько десятилетий конфликт между несколькими хасидскими дворами.

Хасидизм недолго оставался единым движением. Ученики Бааль-Шем-Това и Магида создавали собственные дворы, каждый с особым укладом, соответствующим темпераменту и мировоззрению его основателя. Точно так же поступали и их потомки. К примеру, потомки святого Ружинера, ребе Исраэля Фридмана, создали собственные дворы в Садигуре, Чорткове, Гусятине и [footnote text=’См. серию статей Самуила Городецкого, опубликованную в «Лехаиме» в январе–мае 2007 года.’]Штефанештах[/footnote]. Еще более мощными были представительства Чернобыльской династии. Даже хасидизм Хабад одно время представляли несколько дворов. В результате подобных процессов на территории Восточной Европы действовали десятки хасидских ребе, у которых было от нескольких сот до нескольких сот тысяч последователей.

У каждого ребе была своя «сфера влияния», в которую входили местечки, где преобладали его последователи. Местные евреи признавали его своим духовным наставником, ребе назначал религиозных «функционеров» — раввинов, резников, судей. Подобная практика приводила к частым конфликтам. Прежде всего, еврейское население даже небольших местечек редко было гомогенным: последователи разных цадиков жили бок о бок, и каждый тяготел к своему ребе. Кроме того, некоторые ребе были не прочь расширить свои «владения» за счет соседей.

Одним из наиболее успешных «завоевателей» стал ребе Давид Тверский (Тальнер ребе; 1808–1882), обосновавшийся в местечке Тальное Уманского уезда. Двор Давида Тверского был богатым и многолюдным, посетителей он принимал на серебряном кресле, на котором были выгравированы слова: «Давид, царь Израиля, жив и [footnote text=’P. Radensky. Chernobil Hasidic Dynasty.‘]здравствует[/footnote]». Харизматичный лидер, производивший большое впечатление своей праведностью и ученостью, он много разъезжал по городам и весям, добирался даже до Одессы и распространил свое влияние на несколько местечек, входивших прежде в сферу влияния других ребе. Неудивительно, что недоброжелателей у него было не меньше, чем хасидов.

Но подлинной бомбой, взорвавшей спокойный быт местечек, стало его решение изменить традиционный текст провозглашения «Кдуша», который кантор произносит вместе с молящимися во время субботней и праздничной молитвы. Вместо привычных издавна слов ка-катув аль яд невиэха («как написано Твоими пророками») Тальнер ребе велел произносить кадавар а-амур аль яд невиэха («как сказано Твоими пророками»).

Тальнские хасиды, разумеется, приняли эту реформу безоговорочно. Однако другие хасиды, особенно принадлежащие ко дворам, враждовавшим с Тальным, сочли это неприемлемым. Поэтому новшество, введенное Давидом Тверским, вызвало шквал возмущения в местечках Киевской, Волынской и Подольской губерний, где и проживало большинство его приверженцев. Последователей Тальнер ребе начали презрительно называть даварниками (а-даварникес). Те, разумеется, не остались в долгу, окрестив своих оппонентов касувниками (а-касувникес).

Война касувников и даварников вскоре приняла ожесточенный характер. Разрывались деловые контракты, расторгались помолвки, старинные друзья становились злейшими врагами. Кое-где дело дошло до физических столкновений. Кроме того, обе стороны обратились к испытанному оружию иудейских войн – доносам нееврейским властям.

Один из самых скандальных эпизодов этой войны имел место в маленьком украинском местечке Дубова, подле Умани, входившем в сферу влияния Давида Тверского. Раввином местечка был известный талмудист и законоучитель р. Акива Хаес (1815–1868). Человек непростой судьбы, в молодости он был митнагедом, затем стал ревностным приверженцем Тальнер ребе и был обязан ему назначением в Дубову. Поэтому, узнав, что местный резник, последователь ребе Гдальи-Аарона из Соколовки, принадлежит к касувникам, он объявил его мясо некошерным.

Современному еврейскому читателю это решение может показаться странным. Однако в XIX веке подобная практика была общепринятой и повсеместной. Ну, к примеру, брат Давида Тальнера ребе Ицхак из Сквиры (1812–1885), бывший последовательным и ожесточенным противником брацлавского хасидизма, объявил некошерным мясо некоего резника Дов-Бера, узнав, что тот изучает книги рабби Нахмана из Брацлава.

Однако у резника нашлись сильные покровители в лице местных соколовских хасидов, после череды скандалов пожаловавшихся на самоуправство раввина приставу. Тот, недолго думая, вызвал к себе раввина и потребовал от него отменить свое распоряжение. Р. Хаес отказался, и тогда пристав избил его хлыстом. Согласно некоторым воспоминаниям, это произошло прямо в бейт мидраше, доме учения, в присутствии многочисленных приверженцев и противников Тальнер ребе.

Противостояние даварников и касувников достигло наибольшего накала в 1867–1869 годах. В одном из местечек соколовские хасиды подожгли клойз (молельню) тальнских. Молельня сгорела дотла вместе со свитками Торы. Даварники не остались в долгу и написали донос на старшего сына ребе Гдальи-Аарона. Какие обвинения содержал этот донос, нам неизвестно, однако дело закончилось судом и сибирской каторгой (впоследствии замененной на высылку в Херсонскую губернию).

Соколовский ребе был не единственным влиятельным противником литургических новшеств Тальнского ребе. Столь же решительно не принял эту реформу Савранский ребе. Еврейские газеты того времени красочно описывали драку между тальнскими и саврановкими хасидами в украинском местечке Хащеватое, в ходе которого весь город превратился в поле боя.

Лишь в последней четверти XIX века вой­на даварников и касувников постепенно сошла на нет. Волна погромов 1880‑х, массовая эмиграция и стремительный распад традиционной еврейской жизни сделали споры из-за формулировки молитвы менее актуальными. Перед еврейством встали иные, куда более страшные проблемы.