Изгнание продолжалось, но это не была гола, ниспосланная Б‑гом всему Израилю. Это был национальный позор тех, кто решил не возвращаться. Это и был тот ужас, для описания которого переводчики Септуагинты придумали слово «диаспора». Тем самым они одновременно изобрели концепцию, которая разделила еврейский народ надвое, как ни одна из прежних концепций изгнания