Серия терактов, произошедшая в Париже 13 ноября, сразу же была признана знаковым событием, разделившим мир на «до» и «после». 14 ноября первые страницы утренних газет, помимо фотографий с места нападений, украсили яркие заголовки. Слово «война» оказалось одним из наиболее упоминаемых международными СМИ.

Выступая на совместном заседании обеих палат Национального собрания, президент Франсуа Олланд обещал, что Франция будет вести непримиримую войну с радикальными джихадистами вплоть до полного разгрома «Исламского государства» (террористическая группировка, запрещенная на территории РФ). При этом он подчеркнул, что речь не идет о вой­не цивилизаций, потому что за ИГ не стоит никакая цивилизация. Было также отмечено, что теракты планировались из‑за рубежа.

Впервые лидер ведущего европейского государства признал, что у террористов, угрожающих стабильности западных стран, есть религиозная принадлежность. При этом он заверил слушателей: Франция воюет не с исламом, а лишь с его радикальной интерпретацией.

Заседание палат, ставшее торжеством сплочения нации перед лицом террористической угрозы, закончилось пением «Марсельезы».

Через две недели после серии тер­актов в Париже, унесших жизни 130 человек, стало ясно, что воинственные заявления лидеров Франции подкреплены делами. К берегам Сирии подошел французский атомный авианосец «Шарль де Голль». Корабль, способный нести 40 боевых самолетов, позволит увеличить в три раза интенсивность ударов по группировке «Исламское государство». Франция также выдвинула важные стратегические инициативы. Она взялась за формирование коалиции, в которую должны войти государства, выступившие против ИГ. 

Во‑вторых, во Франции началась дискуссия о направлении на борьбу с ИГ сухопутных сил. Французская армия прекрасно приспособ­лена именно для тех операций, которые ей, возможно, придется вести в Сирии. Это доказывает опыт ее задействования в африканских странах, последней из которых стала Мали.

Однако проблема заключается в другом: направление Иностранного легиона и десятков боевых самолетов на Ближний Восток не поможет решить проблему террора в самой Франции. А последние теракты продемонстрировали, что основная террористическая угроза исходит не столько от устремившихся в Европу беженцев, сколько от граждан европейских стран мусульманского вероисповедания, без акцента говорящих на французском, английском или немецком языках.

Сотни джихадистов успели повоевать в рядах ИГ и вернуться в Европу. Для них, как и для радикальных богословов, беспрепятственно читающих пятничные проповеди в мечетях Парижа, Лондона и Брюсселя, западная цивилизация просто не имеет права на существование. Недаром, взяв на себя ответственность за теракты в Париже, ИГ назвало французскую столицу городом порока и разврата.

О том, что главная угроза исходит от местных джихадистов, говорилось не один год. Спецслужбы европейских стран ведут слежку за потенциальными террористами. Слежка была установлена и за двумя смертниками из зала «Батаклан». За Сами Амимуром следили с 2012 года, за Омаром Исмаилом Мостефаем — с 2010‑го. Тем не менее они оба смогли отправиться в Сирию и пройти подготовку в лагерях ИГ.

«Кто‑то серьезно лажанулся. Либо мы проморгали, и это проблема. Либо мы заметили подозрительные действия, но не смогли их проанализировать, что тоже проблема. Либо мы знали, но не смогли предотвратить теракт», — заявил агентству «Франс Пресс» один из отставных экспертов французской контрразведки по борьбе с террором.

На след будущих террористов заблаговременно вышла и бельгийская полиция — но и она ничего не сделала для предотвращения атаки. Не были приняты в расчет и предупреждения, поступившие из Саудовской Аравии и Ирака. Причиной этого, признаются эксперты, стал не недостаток информации, а ее избыток — ведь только во Франции статус потенциальных террористов имеют 10 тыс. человек. У спецслужб просто не хватает ресурсов на анализ всех данных.

Террористы в Париже действовали по уже привычной для исламистов схеме: и в США в 2001 году, и в Мадриде в 2004 году, и в Лондоне в 2005 году, и в Мумбаи в 2008 году также были проведены одновременные скоординированные атаки. Парижские теракты не стали ни самыми смертоносными в Европе, ни самыми эффективными. В 2004 году Испания капитулировала перед террористами, и на выборах, состоявшихся через три дня после терактов, неожиданно победили социалисты во главе с Сапатеро, выступившие против участия Испании в антитеррористической кампании в Ираке и Афганистане. Однако складывается впечатление, что именно парижские теракты вызвали в Европе панические настроения. Напоминающий взрыв шум заставляет сотни людей бежать в поисках укрытия. При малейшем подозрении перекрываются аэропорты, вокзалы и туристические объекты, отменяются спортивные состязания. Сотрудники водопроводных компаний пристально следят за уровнем химикатов в воде, чтобы предотвратить ее заражение биологическим или химическим оружием.

После того как бельгийские спецслужбы получили конкретную информацию о теракте, столица Евросоюза оказалась на осадном положении. Уровень террористической угрозы был поднят до наивысшего, жителям рекомендовали оставаться дома, прекратили работу учебные заведения и метро. И в этом случае наибольшие опасения вызвало возможное применение оружия массового уничтожения.

Европейские политики делают вид, что не замечают протянутой Израилем руки помощи, не слышат заявлений израильского руководства о том, что мы в одной лодке. Однако израильские компании, специализирующиеся на оборудовании для борьбы с террором и обеспечением безопасности, сообщают о резком росте заказов из Европы. Жан‑Мишель Фоверг, командир спецназа полиции, штурмовавшего явочную квартиру террористов в парижском пригороде Сен‑Дени, в интервью газете «Фигаро» не скрывает, что пользовался израильскими тактическими наработками.

Последние теракты в Европе не были направлены против евреев — в отличие от нападений в Тулузе, в парижском супермаркете «Иперкошер» и в брюссельском Еврейском музее. Но общая ситуация в Европе, в первую очередь во Франции, становится все более тяжелой для евреев. Все больше евреев покидают страну. В «Сохнуте» отмечают, что большинство репатриируется в Израиль.

А в самом еврейском государстве недоумевают: после теракта в Париже социальные сети наполнились выражениями солидарности с Францией. Но кровь еврейских жертв арабского террора в мире не замечают: ведь с точки зрения европейцев, террористы ИГ борются с западной цивилизацией, а палестинские террористы — с оккупацией. Примечательно, что теракты в Париже не заставили Евросоюз отказаться от маркировки товаров, произведенных на «оккупированных территориях».

В Израиле пристально следят за событиями в Европе и в Сирии. Представители израильского руководства не пропускают ни одной возможности напомнить, что Израиль и Европа противостоят одному и тому же врагу, обещая европейцам любую помощь. Именно таковы основные тезисы выступления главы правительства Биньямина Нетаньяху на следующий день после терактов в Париже.